Династия Лайтшилд, ныне правящая в Демакии, уже многие века стоит на страже знаменитых демакийских ценностей. Ее члены всегда без устали сражались с врагами своей родины, в особенности с ненавистным им Ноксусом. Ожесточенность Лайтшилдов в борьбе с ноксианцами послужила почвой для многочисленных сплетен о том, что каждый из них рождается с ненавистью к Ноксусу в крови. Ярван IV, нынешний кронпринц Демакии, их отчасти оправдывает. Несмотря на то, что он первым из своего рода родился в эпоху Лиги легенд, в его сердце пылает такая же жгучая ненависть к вечному врагу Демакии, какая вела в бой многочисленные поколения Лайтшилдов. И точно так же, как они, Ярван вел войска в кровавые битвы против Ноксуса, и подобно им же он проливал свою кровь вместе с ранеными и убитыми товарищами. Однако именно ему было суждено испытать одно из самых сокрушительных поражений в истории своего народа.
В тот судьбоносный день Ярвану надлежало разгромить батальон под командованием Джерико Свейна, однако знаменитое мастерство ноксианского стратега одержало верх над неопытностью молодого принца. Ярвана взяли в плен и собирались казнить по закону военного времени, но нерасторопность Ургота, верховного палача Ноксуса, разрушила все планы ноксианцев. В последний момент Несокрушимый Авангард Демакии спас своего принца от верной гибели, в ходе этой операции Ургот был убит, а имя Свейна было покрыто позором. Во главе отряда демакийцев стоял знаменитый Гарен, Мощь Демакии, а также друг детства кронпринца.
Близкие Ярвану люди полагают, что плен сильно повлиял на него. Ксин Жао высказался по этому вопросу следующим образом: «Казалось, что он никогда не смотрел прямо на собеседника. Он глядел куда-то вдаль, сквозь него и на что-то, от чего не мог отвернуться». Томление принца становилось невыносимым, и он решил собственноручно изменить свою судьбу. Кронпринц лично набрал небольшой отряд и покинул Демакию, поклявшись обрести искупление. Он начал выслеживать и убивать самых опасных чудищ и разбойников, каких только мог найти на севере Валорана, однако вскоре такая охота ему наскучила. Она не приносила облегчения, ибо была слишком легка. Тогда принц направился со своим верным отрядом на юг, прямо к Великому Барьеру.
О Ярване не было слышно ничего в течение почти двух лет. Многие начали предполагать худшее, но принц все же вернулся. Он возвратился на родину под оглушительные фанфары, которыми его встречали на улицах Демакии; его доспех был украшен костями и чешуей невиданных созданий, а глаза кронпринца сияли мудростью, которая была впору человеку вдвое старше его. Судьба была благосклонна не ко всем членам его экспедиции — лишь двое из двенадцати сопровождавших принца солдат вернулись домой, — и все же поход увенчался успехом: Ярван достиг своей цели и твердо решил вернуться к исполнению своего долга. Он дал новую клятву. Голосом, подобным стали своей твердостью и хладностью, он поклялся повергнуть врагов Демакии на колени, будь то в смертном бою или на Полях Справедливости.
"Правда одна на всех, и ты найдешь ее на острие моего копья" - Последние слова Ярвана IV перед несостоявшейся казнью
