Суд Лиги - Вэйн (и другие)

Тема в разделе "Архив новостей", создана пользователем 3opuH, 24 фев 2011.

Статус темы:
Закрыта.
  1. 3opuH

    3opuH Translator Team

    [​IMG]
    [float=right][​IMG][/float]
    Кандидат: Вэйн (Vayne)
    Дата: 6е мая, 21 УСЛ


    Появление

    Ей не нужно нагибаться, чтобы изучить дорогу. След ведьмы хорошо заметен, даже в лунном свете. Последняя серебряная стрела всё-таки поразила цель, если судить по следам крови. Добыча замедлена.

    След ведёт её мимо трактира. Хоть несколько завсегдатаем опасливо озираются, когда она проходит мимо, весь нежелательный шум потонет в гуле. Она надеется, что никому из них не вздумается вызывать гвардейцев, прежде чем она закончит.

    Свечение в конце переулка указывает на её добычу. Ведьма пытается использовать гемонацию (hemomancy), чтобы залечить свои раны. Взглянув на неё, становится ясно, что больше одной серебряной стрелы достигло цели. В любом случаем, теперь ведьма видит её и магия изменилась. Капельки крови летят к ней, как облако бритв, но она легко перекатывается через бочку и уходит с их пути. Её арбалет поднят раньше, чем ноги касаются земли и она стреляет. Стрела летит точно, пронзая творящую заклинание руку ведьмы и прерывая её мерзкое колдовство.

    «Хейли Мэннер (Haley Manner), Вы пали до использования тёмной магии. Вы охотно причиняли вред другим. Вы осуждены».

    Она не ждёт лживого ответа ведьмы. Она достаёт из-за плеча большой арбалет и выпускает его мощную стрелу. Та вонзается в ведьму с такой силой, что её отбрасывает назад в стену трактира, пригвоздив её там, обмякшую и замолчавшую навеки.

    Она уже может слышать возгласы возмущения. Хоть она и несёт правосудие – многие сказали бы отмщение – действия Вэйн (Vayne) не подкрепляются демасийскими (Demacian) законами. Она проворно подпрыгивает, цепляется за выступ и забирается на здание. Перепрыгивая с крыши на крышу, она исчезает в темноте.

    Таков путь Ночного Охотника (Night Hunter).

    Отражение

    Призыватели тревожно уставились на неё. В конце концов, немногие из возможных чемпионов когда-либо вламывались в одно из внутренних святилищ Института Войны (Institute of War), поражали нескольких могущественных призывателей и прямо требовали принятия в Лигу Легенд (League of Legends). К счастью, репутация Вэйн (Vayne) опережала её, так что насилия не потребовалось.

    Комната, в которой она теперь сидела, была очень простой – ничего, кроме камина и нескольких стульев. Вэйн (Vayne) рефлексивно отрегулировала арбалет на свой руке. «Когда мы начнём?» – спросила она.

    Призыватель, который, похоже, отвечал за это, повернулся, стоя у огня. Он был изящным стареющим мужчиной, приближавшимся к годам зрелости, с тайной властью, рождённой истинной силой. «Уже скоро. Но сперва я хочу спросить Вас, как Вам удалось миновать нашу защиту и добраться до глубочайших залов Института (Institute)».

    «Тем же способом я узнала, что Вы – Старший Призыватель Эзекиль Монтроуз (Ezekiel Montrose) и что женщина с Вами – Призыватель Лесса Кэрин (Lessa Carin). Тем же способом я узнала, что каждый день Вы пьёте чай из шиповника, маршрут, которым Вы ходите домой и что Вы спите на очень неудобной кровати. Я – Ночной Охотник (Night Hunter). Теперь смеритесь с этим. Я уже подчинилась Вашей власти».

    После мгновения ошеломляющей тишины, Старший Призыватель Монтроуз (Montrose) наконец заговорил. «Так как Вы не из тех, кому нужны любезности...»

    Вдруг, мир словно взорвался. Затем, так быстро, как он раскололся, всё снова пришло в норму. Однако «нормой» было то, что происходило много лет назад, когда Вэйн (Vayne) была всего лишь девочкой. Она снова была в шкафу.

    «Выходи, малышка. Выходи, или я сделаю маме то же, что и папе». Карга подвесила её мать над полом залитой лунным светом кухни – конечности бедной женщины мучительно и беспомощно протянулись. С неё медленно капала кровь, сочась из сотни невероятно маленьких порезов.

    Молодая Шона Вэйн (Shauna Vayne) была слишком напугана, чтобы двигаться. Вот такая была она – пойманная, скованная и вынужденная смотреть сквозь щель в дверце шкафа, как извращённая ведьма жестоко мучила женщину, любимою ею больше, чем кто-либо другой.

    «Я даю тебе последний шанс, чтобы выйти, девчонка». Для большей внушительности карга сделала некий мистический жест, который заставил её мать мучительно кричать.

    Даже если бы хотела, Шона (Shauna) не смогла бы закричать. Подобная тискам хватка страха мешала этому.

    Карга загоготала – ужасный звук, отражавшийся от стен. «Ты – ужасный ребёнок, девочка, если заставляешь свою маму умирать подобным способом».

    С каждым, всё более ужасающим воплем боли и страдания, которые исходили от её матери, нечто тёплое и яркое умирало в Вэйн (Vayne). Однако в их могиле были посажены первые семена жгучей, безжалостной и бесконечной ненависти...

    Дезориентация, пятно действительности, и она вернулась в Институт Войны (Institute of War). Старший Призыватель Монтроуз (Montrose) приложил все усилия, чтобы сохранить самообладание, в то время как все цвета покинули лицо Призывателя Кэрин (Carin). Он первым нарушил тишину. «Я сожалею о Вашей утрате».

    Вэйн (Vayne) сделала несколько выверенных шагов к нему. «Держитесь подальше от моей головы, призыватель», – сказала она невероятно спокойным голосом. «Вам не понравится то, что Вы обнаружите в тенях».

    «Мы должны, – ответила Призыватель Кэрин (Carin), крошечная фигурка которой содержала источник внутренней силы. – Это – метод Суда. Каково это – обнажить свой разум?»

    Однако Старший Призыватель Монтроуз (Montrose) поднял руку, чтобы остановить её. «Я думаю, что ответ очевиден, Лесса (Lessa). Шона Вейн (Shauna Vayne), позвольте мне задать Вам один простой вопрос. Почему Вы хотите сражаться в Лиге Легенд (League of Legends)?»

    «Чтобы узнать своих врагов. Так как Ваша магия оставляет их в живых после поражения, я узнаю больше, охотясь на чемпионов, принадлежащих скверне, чем смогла бы, охотясь на их бледные копии по миру».

    Мгновение Старший Призыватель Монтроуз (Montrose) рассматривал её. «Вы станете частью Лиги Легенд (League of Legends), Ночной Охотник (Night Hunter). Однако Вы никогда не предадите наше доверие снова. Согласны?»

    Вэйн (Vayne) лишь кивнула в знак согласия. С этим она повернулась и вышла из комнаты. Призыватель Кэрин (Carin), на мгновение испугавшись, последовала как можно ближе к ней.

    Из теней заговорил голос. «Я не доверяю ей. Её разум – не открытая книга. Она покажет нам лишь то, что хочет, чтобы мы увидели». Демонстрируя себя, словно шагая из окружающей тьмы, вышел Старший Призыватель Сандер Грив (Sander Grieve). Выглядевший напряжённым мужчина был одет во всё чёрное – ноксианская (Noxian) застёжка на плаще – единственное, что указывало на его принадлежность.

    «Да, – ответил Монтроуз (Montrose). – Но я предпочёл бы видеть её здесь, где мы сможем наблюдать за ней».

    Грив (Grieve) вздохнул. «Это плохо кончится. Помяните мои слова».

    Монтроуз (Montrose) одарил Грива (Grieve) пристальным взглядом. «Плохо для кого?»


    Оригинал (ссылка)
    Candidate: Vayne
    Date: May 6th, 21 CLE


    Observation

    She doesn't need to bend to examine the road. The witch's trail is obvious, even by moonlight. That last silver bolt had hit home, if the blood is any indication. The prey is slowed.

    The trail leads her past a public house. Though a few of the patrons cast wary glances as she walks past, the ruckus will cover up any unwanted noise. She hopes none of them have the sense to call the constabulary before she's done.

    The glow from the end of the alley reveals her prey. The witch is attempting to use hemomancy to close her wounds. From the looks of things, more than one of the silver bolts has landed. However, now the witch sees her and the magic changes. Droplets of blood fly towards her like a cloud of razors, but she effortlessly tumbles over a barrel and out of the way. Her crossbow is up before her feet even touch the ground and she fires. The bolt flies true, impaling the witch's casting hand and halting her vile spells.

    “Haley Manner, you have fallen to the practice of the black arts. You have willingly harmed others. You are condemned.”

    She does not wait for the witch to respond with lies. She draws the great crossbow over her shoulder and unleashes its massive projectile. It strikes the witch with such force that it carries her back and into the wall of the public house, impaling her there, limp and silent at last.

    She can already hear the hue and cry. Though she is an agent of justice – many would say vengeance – Vayne's activities are not sanctioned by Demacian law. Nimbly, she leaps up, grabs hold of a ledge, and flips herself on top of the building. Leaping from roof-top to roof-top, she fades away into the darkness.

    Such is the way of the Night Hunter.

    Reflection

    The summoners stared at her uneasily. After all, few potential champions have ever broken into one of the inner sanctums of the Institute of War, startled powerful summoners, and plainly demanded to be allowed into the League of Legends. Fortunately, Vayne's reputation had preceded her, so there was no need for violence.

    The room in which she sat now was sparse – nothing more than a fireplace with a few chairs. Vayne reflexively adjusted the crossbow on her arm. “When do we begin?” she asked.

    The summoner who seemed to be in charge of this process turned away from the fire. He was a gracefully aging man, approaching middle-age, with a quiet authority borne of true power. “In moments. First, I want to ask you how you managed to get past our defenses to gain access to the deeper chambers of the Institute.”

    “The same way I know that you are Senior Summoner Ezekiel Montrose and that the woman with you is Summoner Lessa Carin. The same way I know that you take rose-hip tea every day, the route you walk to your home, and that you sleep on a very uncomfortable bed. I am the Night Hunter. Now get on with it. I have already submitted to your authority.”

    After a moment of stunned silence, Senior Summoner Montrose finally spoke. “Since you are not one for pleasantries...”

    In an instant, it was as if the world had exploded. Then, as quickly as it came apart, it was back together again. However, it was many years ago, when Vayne was just a girl. She was back in the cupboard again.

    “Come out, little girl. Come out, or I will do to mummy what I have already done to daddy.” The crone suspended her mother above the floor of the moonlit kitchen, the poor woman's limbs painfully and helplessly outstretched. Blood slowly dripped from her, dribbling from a hundred impossibly small cuts.

    The young Shauna Vayne was too terrified to move. There she was, trapped, frozen, and forced to watch through a crack in the cupboard door as the twisted witch brutally tortured the woman she loved more than any other.

    “I'll give you one last chance to come out, lassie.” To punctuate, the crone made some mystical gesture that caused her mother to cry out in agony.

    Even if she'd wanted to, Shauna couldn't even cry out. The vise-like grip of fear prevented that.

    The crone cackled, the horrible sound echoing off the walls. “You are an awful child, girl, to make your mummy die this way.”

    With each more horrifying shriek of pain and suffering that issued from her mother, something warm and bright in Vayne died. However, in its grave were planted the first seeds of a searing, merciless, and never-ending hatred...

    Disorientation, a blur of reality, and she was back in the Institute of War. Senior Summoner Montrose did his best to keep his composure, while all the color had drained from Summoner Carin's face. He broke the silence first. “I'm sorry for your loss.”

    Vayne took several measured steps towards him. “Stay out of my head, summoner,” she said in a surprisingly even tone. “You won't like what you find in the shadows.”

    “We must,” replied Summoner Carin, whose tiny frame carried a core of inner strength. “It is the way of the Judgment. How does it feel exposing your mind?”

    However, Senior Summoner Montrose raised his hand to stop her. “I think the answer to that is obvious, Lessa. Shauna Vayne, let me ask you one simple question. Why do want to fight in the League of Legends.”

    “To know my enemies. Though your magics keep them alive through defeat, I will learn more hunting those champions who are abominations than I would hunting their inferiors in the world.”

    Senior Summoner Montrose considered her for a moment. “You will be a part of the League of Legends, Night Hunter. However, you must never violate our trust again. Agreed?”

    Vayne only nodded in assent. With that, she turned and walked from the room. Summoner Carin, confused for a moment, followed shortly behind her.

    A voice spoke from the shadows. “I do not trust her. Her mind is not an open book. She will only show us what she wants us to see.” Emerging, as if one with the darkness around him, stepped Senior Summoner Sander Grieve. The intense-looking man was clad entirely in black, the Noxian cloak-clasp the only clue as to his heritage.

    “Yes,” replied Montrose. “But I would rather have her here where we can watch her.”

    Grieve sighed. “This will end badly. Mark my words.”

    Montrose gave Grieve a piercing stare. “End badly for whom?”


    Предыдущие Суды
    Brand (Брэнд)
    [float=right][​IMG][/float]
    Кандидат: Брэнд (Brand)
    Дата: 8е апреля, 21 УСЛ


    Появление

    Лес горит, пылая светом солнца. Одинокая фигура стоит посреди пожара, упиваясь невыносимым жаром. Он так долго горел, так долго наблюдал за миром, превращающимся в золу от его мощи.

    Это – наслаждение.

    Он выходит из огня. Он может ощущать, что поблизости, за следующим холмом, есть жизнь. Люди суетятся, видя дым от его пожара. Скоро, они тоже получат его дар обновления.

    "Именем Королевства Демасия (Kingdom of Demacia), остановись!"

    Он поворачивается. К нему приблизился высокий человек в доспехах. Рыцарь поднимает свой меч, готовый ударить, если понадобится. Этот человек вскоре обнаружит, что понадобится.

    Человека сопровождает белокурая девушка. Её доспехи похожи на те, что у мужчины. По её жезлу, он может сказать, что она – какой-то маг. Он решает, что она будет первой.

    За тем, другой присутствующий выходит из тени. Этот носит плащ, его лицо глубоко скрыто капюшоном. Одеяние не знакомо ему, но он может распознать его магическую сущность. Он решает, что девушка подождёт.

    Он поворачивается и высвобождает струю пылающего отмщения в скрытую капюшоном фигуру. Руки стремительно появляются из под плаща, совершая магические движения. Мерцающий щит блокирует пламя, безвредно направляя его вверх.

    "Это – моё последнее предупреждение. Идём мирно или столкнись с наказанием!"

    Он решает, что звуки, идущие изо рта человека в доспехах, не содержат достаточно обжигающих страданий. Он поворачивается и вызывает столб пламени, чтобы сжечь человека. Снова магический щит препятствует его попытке.

    Затем тьма...

    Отражение

    Он проснулся. Он лежал в пятне яркого света, струившегося сверху. Пол был гладким, но он не мог сказать, была ли это комната или некая магическая ловушка. На этом его сознание перепрыгнуло сквозь воспоминания к очень болезненному моменту в прошлом.

    Каким-то образом они нашли способ сковать его. Став вокруг него на колени здесь, на снежном полу пещеры, длинноволосые варвары пели слова, которые он едва понимал. Однако, ледяная клетка, ритуально размещённая в центр пещеры, сказала ему всё, что он должен был знать о своей судьбе. Он боролся с магическими цепями связавшими его, но тщетно. Он кричал, визжал и ревел, пытаясь нарушить сосредоточенность своих поработителей, но также тщетно.

    Он мог только ждать, пока они вырывали его из смертной оболочки и запирали в клетке. Тогда, без слов, варвары собрали свои вещи и ушли. Он был один и оставался таковым более тысячи лет.

    Он кричал в ярости. Его сознание возвращалось назад к дару, вновь окружённому светом.

    "И так. Вы можете быть заключены ещё на дольше".

    Он повернулся, немедля потянувшись, чтобы сжечь владельца голоса. Однако его огонь зашипел и обратился ничем на краю круга света. Он попытался прыгнуть к голосу, но сила блокировала его. Отброшенный на пол, он вглядывался, чтобы понять, могли ли его глаза пронзить тьму.

    "Тот ритуал давно утерян, маг. Ваша сила не сможет сдерживать меня вечно".

    Фигура ступила из темноты – скрытый капюшоном маг из леса.

    "Мы оба знаем, что это неправда".

    Снова, его сознание перепрыгнуло с момента, отправившись назад, во времена предшествующие тем, когда ледяные варвары заключили его в тюрьму. Тело, в котором он находился, было другим – один из обычных пастухов этих хозяйственных земель. Однако он всё ещё горел.

    Зрелище перед ним показалось бы гибелью мира любому смертному наблюдателю. Для него она была воплощением абсолютной красоты. Сельская местность была обращена почерневшим пеплом. Соседние покрытые лесом холмы теперь были не чем иным, как испепелёнными пнями и колодами. Обугленные кости фермеров и животных усеивали пейзаж, дополняемые останками воинов в доспехах, которые напрасно надеялись остановить его обновление.

    Чувство, которое охватило его, можно было назвать лишь полнейшим удовлетворением.

    Снова дар, свет.

    "Вы – создание разрушения".

    Зная, что насилие больше не было выходом, он, скрестив ноги, сел в пятне света и заставил огонь, который резвился в его теле, гореть ещё ярче.

    "Я – создание вечного огня. Я – создание, которое сжигает всё что нужно, что бы расчистить путь для того, что будет. Я – создание, родившееся, чтобы обновить мир".

    Маг начал идти, описывая круг вокруг его клетки.

    "У Вас и у меня будет много времени, чтобы поговорить о днях и неделях, которые наступят, так что сейчас я сосредоточусь на настоящем. Мы не можем позволить Вам расхаживать свободным. Ясно, что Вы слишком опасны для этого. Так что, я предлагаю Вам выбор".

    Утомлённый голосом мага позади себя, он встал, следя за шагающей фигурой. Маг продолжал.

    "У Вас есть два варианта. Вы можете выбрать, что бы Вас разделили с телом, в котором Вы находитесь и навсегда заключили в тюрьму. Или, Вы можете выбрать остаться под нашим контролем и сражаться на состязаниях, где Ваши умения окажутся полезными. Это – нечто, наиболее приближённое к свободе, что Вам будет предоставлено. Эти условия не будут обсуждаться".

    Ему не предоставили никакого варианта.

    "Эти состязания, маг. Каковы они?"

    "Вы будете воевать в Лиге Легенд (League of Legends), сражаясь с чемпионами, чтобы решать наши конфликты вместо ведения открытой войны".

    Он задумался на мгновение, прежде чем снова сесть на пол.

    "Я должен подумать над Вашим предложением, маг".

    Закрытый капюшоном человек ступил обратно в тень.

    "Я не маг. Вы будете обращаться ко мне моим соответствующим титулом. Призыватель. Как я должен обращаться к Вам?"

    "Я известен под многими именами, – ответил он. – Но в данное время, в Вашей Лиге Легенд (League of Legends), я полагаю, что Брэнд (Brand) будет подходящим".

    И затем он оказался один, имея возможность подумать. Однако думать было не о чем. Ограничение было намного лучше, чем вечная клетка.


    Оригинал (ссылка)
    Candidate: Brand
    Date: April 8th, 21 CLE


    Observation

    The forest burns, blazing with the light of the sun. A lone figure stands amidst the conflagration, reveling in the blistering heat. It has been so long since he burned, so long since he watched the world fall to ashes under his power.

    It is ecstasy.

    He emerges from the flames. He can sense that nearby, over the next hill, there is life. People scramble, seeing the smoke from his inferno. Soon, they too will receive his gift of renewal.

    “Stop, in the name of the Kingdom of Demacia!”

    He turns. He is approached by a tall man in armor. The knight levels his sword, ready to strike if needs be. This man will soon discover that needs be.

    The man is followed by blonde girl. Her armor has similarities to the man's. He can tell by her rod that she is a magician of some sort. He decides that she will have to be first.

    Then, another presence steps from the shadows. This one wears a cloak, its face buried deep within the hood. The stitching is alien to him, but he can recognize its arcane nature. He decides the girl will have to wait.

    He turns and unleashes a jet of burning vengeance at the hooded figure. Hands shoot up from inside the cloak, held in magical gestures. A shimmering shield blocks the flames, directing them harmlessly upward.

    “This is my last warning. Come peacefully, or face punishment!”

    He decides that the noises coming from the armored man's mouth do not contain enough searing agony. He turns and calls a pillar of flame to immolate the man. Again, a magical shield thwarts his efforts.

    Then, darkness...

    Reflection

    He awakened. He lay in a pool of harsh light, descending from above. The floor was smooth, but he couldn't tell if this was a room or some magical trap. At this, his mind vaulted through his memories, to a very painful moment in the past.

    They had somehow devised a way to shackle him. Kneeling here on the snowy cave floor, the long-haired barbarians around him chanted words he barely understood. However, the icy cage ritualistically placed in the center of the cave told him everything he needed to know about his fate. He strained against the mystical chains that bound him, but to no avail. He shouted, screamed, and bellowed, trying to disrupt the concentration of his captors, but also to no avail.

    He could only wait as they ripped him from his mortal shell and trapped him inside the cage. Then, without words, the barbarians took their things and left. He was alone, and would remain so for more than a thousand years.

    He screamed in rage. His mind hurtled back to the present, once again encompassed by light.

    “So. You can be contained more permanently.”

    He turned, immediately reaching out to burn the owner of the voice. However, his flames fizzled to nothing at the edge of the circle of light. He tried to leap toward the voice, but a force blocked him. Knocked back to the floor, he peered to see if his eyes could penetrate the darkness.

    “That ritual is long-lost, sorcerer. Your power cannot hold me forever.”

    A figure stepped out from the darkness, the hooded magician from the forest.

    “We both know that isn’t true.”

    Again, his mind became dislodged from the moment, traveling back to a time before the ice barbarians imprisoned him. The body he wore was different, one of the simple herding folk of these farming lands. However, he still burned.

    The scene before him would have looked like the apocalypse to any mortal observer. To him, it was an image of absolute beauty. The countryside had been reduced to blackened ash. The nearby wooded hills were now nothing more than incinerated stumps and trunks. The charred bones of farmers and animals dotted the landscape, accompanied by the armored remains of the warriors who had futilely hoped to stop his renewal.

    The feeling that welled inside him could only be called one of profound satisfaction.

    Again, the present, the light.

    “You are a creature of destruction.”

    Knowing that violence was no longer an option, he sat cross-legged in the pool of light and willed the flames that played across his body to burn even more brightly.

    “I am a creature of ever-lasting fire. I am a creature who burns away what needs to make way for what will be. I am a creature born to renew the world.”

    The sorcerer began to walk, circling his cage.

    “You and I will have much time to talk in the days and weeks to come, so for the moment I will focus on the now. We cannot allow you to roam free. You are clearly far too dangerous for that. So, I offer you a choice.”

    Weary of the sorcerer's voice behind him, he stood to track the pacing figure. The sorcerer continued.

    “You have two options. You may choose to be stripped from the body you wear and imprisoned indefinitely. Or, you may choose to remain under our control and fight in competitions where your abilities will be of use. That is the closest thing to freedom you will be afforded. These terms are not negotiable.”

    Neither option was palatable to him.

    “These competitions, sorcerer. What are they?”

    “You would fight in the League of Legends, battling champions to settle our conflicts in place of open warfare.”

    He mused for a moment, before sitting on the floor again.

    “I must think on your offer, sorcerer.”

    The hooded man faded back into the shadows.

    “I am no sorcerer. You will address me by my proper title. Summoner. How shall I address you?”

    “I am known by many names,” he replied. “But in this time, in your League of Legends, I believe Brand is fitting.”

    And then, he was alone, given space to think. However, there was no thinking to be done. A leash was far better than an eternity caged.
    Caitlyn (Кэйтлин)
    [float=right][​IMG][/float]
    Кандидат: Кэйтлин (Caitlyn)
    Дата: 31е декабря, 20 УСЛ


    Появление

    Кэйтлин (Caitlyn) входит в Великий Зал (Great Hall), издавая шум и щёлканье, по мере того как линзы, свисающие с её шляпы, настраиваются, чтобы дать ей возможность изучить окружение в мельчайших деталях. У неё на плече лежит длинная винтовка, и она настолько легко несёт её, что можно усомниться, что они когда-либо существовали отдельно друг от друга. Её наряд настолько живой из-за движущихся механизмов насколько он откровенен – каждый из параметров конкурирует за внимание.

    Она осматривает комнату взглядом исследователя, запоминая размещение всех объектов. Она с мрачной решительностью тщательно исследует мраморные двери в Отражающую Комнату (Reflecting Chamber). Удовлетворённая, что если понадобится, сможет проанализировать место преступления позднее, она протискивается в двери.

    Отражение

    Темнота, которая легла на её кожу как роса после долгой слежки – холодная и отрезвляющая. Словно в ответ на мысль, она услышала тихое постукивание дождя на булыжнике позади неё. Поражённая, она обернулась слишком быстро, ударившись локтём обо что-то твёрдое. "Что-то" было грязной кирпичной стеной, на которой в точных деталях было нарисовано мощное существо, напоминающее Барона Нашора (Baron Nashor). С явным недоверием её взгляд перебежал от стены к длинному переулку рядом с ней. Она задержала воздух, прежде чем он прошёл по горлу. Изогнутая улица (Resilience Way). Независимо от того, сколько времени она провела здесь, место всегда отдавало ей холодом. Её пристальный взгляд обратился в небо, где она могла увидеть шпиль Неизменной башни (Constance Tower), отражающий знакомый свет на город, напоминая демасийцам (Demacians) никогда не прекращать следовать своим этическим принципам. Печальная ирония, что та же самая башня позволила беглецу, таинственному "C", сбежать, когда он почти был у неё в руках.

    Она могла вспомнить каждую деталь причудливого дня. Он сохранился в её памяти картиной мёртвого любовника, привязанного к зеркалу, чтобы напомнить Вам о том, что Вы могли иметь. Преследование началось в приёмной здания Гильдии Ремесленников (Artificer’s Guild Hall) на переполненной демасийской (Demacia’s) площади Славы (Honor Square). Студентка, изучающая Продвинутое Техматургическое Производство Плат (Advanced Techmaturgical Wafer Fabrication), случайно оказалась в Гильдии, чтобы поговорить с Мораджей Уоссит (Moraj Wossit) о её требованиях для вступления в Гильдию. У Уоссит (Wossit) был некий служащий Эйверэйдж Джо (Average Joe), который без её ведома и ведома своего начальника по четвергам уходил с работы раньше, чем должен был, как он выразился, для "необходимого снятия напряжения". Кэйтлин (Caitlyn) слышала достаточно подобного, чтобы понять, что он имеет ввиду "кое что, о чём моя жена и дети не должны знать". Очень существенное нарушение для демасийского (Demacia’s) оплота этики, хотя если отправиться в прошлое, то он, возможно, всего лишь с выпивкой смотрел поздний матч Лиги (League) – вот насколько сильно давил город-государство на своих жителей. В любом случае студентка оказалась в его кабинете и неожиданно обнаружила стол в беспорядке и открытое окно. Она отыскала смотрителя, который, встревоженно, связывался с местными властями.

    Кэйтлин (Caitlyn) была в городе, изучая последнюю загадочную карточку, оставленную "C". Она была четвёртой в цепочке почти идентичных карточек, которые он оставлял в местах свои ограблений. На всех них был изображён лишь одни символ - "C". Эту оставили на месте Небесного Кристалла (Celestial Crystal), украденного из фрелджордского зала Неистового Кристалла (Freljord’s Dervish Crystal Hall). Она решила, что он выбирал немного отличающиеся оттенком бумажные листы, чтобы намекнуть ей какое следующее место в Валоране (Valoran) он планирует поразить. Какое-то значение имел выбор чернил и стиля букв, но к тому времени она ещё не разгадала этого. Благодаря его предыдущей краже Великого Меча Милторн (Greatsword Milthorn) из Королевского Дворца Демасии (Demacia’s Royal Palace) Кэйтлин (Caitlyn) сделала вывод, что он хотел появиться там снова, и она говорила с комендантом, когда прибыло сообщение из здания Гильдии. Доверившись интуиции, она сопроводила туда коменданта, и когда они прибыли, приёмная была заполнено смотрителями безопасности.

    Смотритель был достаточно внимателен, чтобы проверить кабинет Старшего Ремесленника (Senior Artificer), куда, имея специальный допуск, могла попасть Уоссит (Wossit). Когда он попал туда, в кабинете царил полный хаос. Самое важное, что хранившегося там Шлема Защитника (Helm of the Protector), который годами ранее доставила в Демасию (Demacia) Чемпион Лиги (League Champion) Поппи (Poppy), в открытом сейфе не оказалось. Он был вверен Гильдии Ремесленников (Artificer’s Guild) для некой магической настройки и обезьяны Гильдии уверили Кэйтлин (Caitlyn), что вся операция была абсолютно секретной. В сейфе ждала другая карточка, дразнящая её за неспособность расшифровать подсказки.

    Охрана немедленно перекрыла всё здание. Кэйтлин (Caitlyn) слушала рассказ начальника безопасности, когда заметила одного офицера охраны, который старался не дать ей посмотреть на своё лицо. Эта случайность могла показаться незначительной, но после пяти минут отводящих взглядов, она решила начать разговор. Ей удалось сделать четыре твёрдых шага в его направлении, прежде чем он бросился к лестнице.

    Она гналась за ним десять лестничных пролётов, ни разу не сбавив шаг. Она достигла крыши как раз вовремя, чтобы увидеть, как вдалеке он раскачивается на верёвке, прикреплённой к вершине Неизменной башни (Constance Tower). Когда он качался, было ясно, что он придумал этот побег, чтобы добраться до крыши тренировочного зала Джиллсона (Gillson’s Training Hall). Она была слишком близко, чтобы позволить ему уйти, так что она выровняла свою винтовку и прицелилась в ногу. На этот раз её добыча ошиблась, поскольку не могла отклониться от своего пути, а выбор моментов стрельбы был тем, с чем Кэйтлин (Caitlyn) справлялась лучше всего.

    Она потянула спусковой крючок.

    Со вспышкой преступник упал с верёвки.Кэйтлин (Caitlyn) не понимала – пуля не должна была попасть так скоро. Время медленно ползло, пока она следила за его падением. Она смотрела, пока он не исчез между зданиями, и бросилась назад вниз по лестнице.

    И она снова была здесь. Стоя в Изогнутом переулке (Resilience Alley), куда он упал. Повсюду были свидетели, видевшие его падение в переулок, и всё же здесь было пусто. Ни тела, ни крови, ни объяснения того, как он смог выжить и никого, кто видел, как он исчез. Той ночью в поисках ответа она под дождём много часов просидела там, в той мусорной куче в переулке.

    Словно в ответ на её воспоминания, плита на мокрой каменной дороге соскользнула открывшись.

    Кэйтлин (Caitlyn) отпрыгнула назад, опытным движением срывая свою винтовку с плеча и нацеливая её на отверстие. Тихое хихиканье эхом отозвалось из тьмы.

    "Хитро, не так ли?" Произнёс голос.

    Кэйтлин (Caitlyn) не смогла быстро разобраться в ситуации. "Медленно выходите!"

    "Нет, я не собираюсь делать это". Голос отдавал весельем.

    "Я сосчитаю до трёх. Если Вы не покажетесь с поднятыми руками, я просто использую вспышку дула этой винтовки, чтобы осветить себе путь". Кэйтлин (Caitlyn) приучили преодолевать препятствия. "Один..."

    "Вы не сделаете этого, у Вас нет…"

    "Два..."

    "Вы знаете, если Вы застрелите меня, Вы никогда не узнаете как я…"

    "Три". Кэйтлин (Caitlyn) нажала спусковой крючок, но оружие глухо щёлкнуло.

    "Почему ты хочешь присоединиться к Лиге (League), Кэйтлин (Caitlyn)?" Внезапно голос оказался торжествующим.

    "Я задаю здесь вопросы! Кто…" Ей не нравилось быть допрашиваемой.

    "Почему ты хочешь присоединиться к Лиге (League), Кэйтлин (Caitlyn)?" В голосе ощущался контроль, от которого у неё по спине пробежали мурашки.

    "Вы уже знаете ответ на этот вопрос, иначе Вы не позвали бы меня сюда". Она ждала, но ответа не последовало. "Его дело – единственное, которое я оставила открытым. Я стану лучше. Я собираюсь поймать его, и Лига (League) поможет мне сделать это".

    "Каково это – обнажить свой разум?" Вопрос последовал шёпотом из-за её уха и люк в переулке захлопнулся со щелчком. Она обернулась, но всё что она видела, были изящные мраморные двери Института (Institute). Позади неё лежал путь к становлению чемпионом.

    "Если в следующий раз Вам понадобится часть моего разума, просто попросите. Я приберегу для Вас песню и танец". Она ухмыльнулась, зная, что за ней наблюдали, прежде, чем закинуть винтовку на плечо и отправиться в Лигу (League).


    Оригинал (ссылка)
    Candidate: Caitlyn
    Date: December 31th, 20 CLE


    Observation

    Caitlyn enters the Great Hall with a series of whirs and clicks, as the lenses extending down from her hat adjust to allow her to study the space in meticulous detail. She has a long rifle slung over her shoulder, and she bears its weight so comfortably one would doubt she’s ever without it. Her ensemble is as alive with the activity of gears as it is revealing, both facets competing for attention.

    She takes the room in with the eye of an investigator, noting the placement of all objects. She scrutinizes the marble doors to the Reflecting Chamber with grim determination. Satisfied that she could analyze a crime scene there later if necessary, she pushes through the doors.

    Reflection

    The darkness weighed on her skin like dew after a long stakeout, cool and sobering. As if in response to the thought, she heard the light patter of rain on cobblestone behind her. Startled, she spun around too quickly, banging her elbow against something solid. The “something” was a grimy brick wall on which a sinewy creature reminiscent of the Baron Nashor was graffitied in glorious detail. With conditioned skepticism, her eyes panned from the wall down the long alleyway next to her. She caught a gasp before it left her throat. Resilience Way. No matter how many hours she’d spent there, the place always gave her chills. Her gaze went to the sky, where she could see the spire of Constance Tower casting its familiar light out over the city, reminding Demacians never to slacken the grip on their ethical reins. Sadly ironic that the same tower allowed the fugitive, the mysterious “C”, to escape when he was so nearly within her grasp.

    She could recall every detail of the day on a whim. It sat in her memory like a picture of a dead lover taped to a mirror, there to remind you of what you could have had. The pursuit began in the lobby of the Artificer’s Guild Hall in Demacia’s crowded Honor Square. A student studying Advanced Techmaturgical Wafer Fabrication had, by chance, stopped at the Guild in order to speak with Moraj Wossit about her requirements for Guild entry. Wossit was some Average Joe paper-pusher who, unbeknownst to her and his superiors, had been ditching work early on Thursdays while he got, as he put it, “elective stress therapy”. Caitlyn had heard that line enough to know that he meant “something my wife and kids shouldn’t know about”. So much for Demacia’s bastion of morality, although in retrospect he could have just been watching a late League match with a brew for how tightly wound the city-state had its people. In any case, the student happened to barge into his office and found his desk in disarray with the window open. She retrieved a supervisor who, concerned, contacted the local authorities.

    Caitlyn had been in town investigating the last enigmatic card that “C” had left. It was the fourth in a series of roughly identical cards he’d left at the scenes of his heists. All of them bore only a single character: “C”. This one was left in place of the Celestial Crystal stolen from Freljord’s Dervish Crystal Hall. She’d determined that he chose paper stock in slightly different shades to let her know which part of Valoran he planned to hit next. There was some meaning to the ink and font he used, but she hadn’t cracked that yet at the time. Thanks to his earlier theft of the Greatsword of Milthorn from Demacia’s Royal Palace, Caitlyn had deduced that he meant to show up there again, and she was speaking with the constable when the message came from Guild Hall. She accompanied the constable there on a hunch, and when they arrived, the lobby was rife with security goons.

    The supervisor had been mindful enough to check the Senior Artificer’s office, where Wossit had been provisioned with special access. When he got there, the office was in a similar state of chaos. Most importantly, the treasured Helm of the Protector, which had been carried to Demacia years before by League Champion Poppy, was missing from an open safe. It had been entrusted to the Artificer’s Guild for some kind of magical tune-up, and the Guild monkeys had assured Caitlyn that the whole operation had been completely hush-hush. In the safe another card waited, mocking her inability to decipher its clues.

    Security locked the building down immediately. Caitlyn was listening to the Chief of Security’s recounting when she noticed one security officer who kept depriving her of a square look at his face. It was incidental enough to seem unimportant, but after five minutes of distracted glances, she decided to strike up a conversation. She made it a solid four steps in his direction before he bolted for the stairs.

    She chased him up ten flights of stairs, never breaking stride. She reached the roof just in time to see him swinging away on a line affixed to the top of the Constance Tower. As he swung, it was clear that he’d calculated this escape to reach the roof of the Gillson’s Training Hall. This was too close to let him slip away, so she leveled her rifle and took aim for a leg. Her quarry had slipped up this time, as he could not deviate from his path, and timing her shots was what Caitlyn did best.

    She pulled the trigger.

    In a flash, the perpetrator fell from the line. Caitlyn didn’t understand; the bullet shouldn’t have hit so soon. Time slowed to a crawl as she watched him descend through the air. She watched until he disappeared between the buildings and dashed back down the stairs.

    And here she was again. Standing in Resilience Alley where he fell. There were witnesses everywhere who saw him fall into the alley, and yet it was empty. No body, no blood, no explanation for how he could have survived, and nobody saw him leave. That night, she sat there in that raining dump of an alley for hours, searching for an answer.

    As though responding to the memory, a panel in the soaking cobblestone floor slid open.

    Caitlyn leapt back, jerking her rifle off her shoulder in a practiced motion and training it on the hole. A low chuckle echoed out from the darkness.

    “Tricky, aren’t I?” A voice said.

    Caitlyn couldn’t come to grips with the situation quickly enough. “Step out slowly!”

    “Nah, I’m not gonna do that.” The voice was tinged with amusement.

    “I’ll give you ‘til the count of three. If you aren’t in plain sight with your hands up, I’m just going to use the muzzle flash from this rifle to light my way.” Caitlyn was accustomed to overcoming obstacles. “One...”

    “You won’t do it, you don’t have the-“

    “Two...”

    “You know if you shoot me, you’ll never find out how I-“

    “Three.” Caitlyn pulled the trigger, but the gun clicked hollowly.

    “Why do you want to join the League, Caitlyn?” The voice was suddenly solemn.

    “I’ll ask the questions here! Who-“ She didn’t like being interrogated.

    “Why do you want to join the League, Caitlyn?” There was a level of control in the voice that caused a sense of dread to creep up her spine.

    “You already know the answer to that question or you wouldn’t have taken me here.” She waited, but no response came. “He’s the only case I’ve had to leave open. I’ll become better. I’m going to catch him, and the League will be my tool to do just that.”

    “How does it feel, exposing your mind?” The question came in a whisper from behind her ear, and the trap door in the alley snapped shut. She whirled about, but all she saw were the ornate marble doors of the Institute. Behind her lay the path to becoming a champion.

    “If you want a piece of my mind, just ask next time. I’ll save you the song and dance.” She smirked, knowing that she was being watched, before slinging her rifle over her shoulder and continuing into the League.
    Cassiopeia (Кассиопея)
    [float=right][​IMG][/float]
    Кандидат: Кассиопея (Cassiopeia)
    Дата: 10е декабря, 20 УСЛ


    Появление

    Кассиопея (Cassiopeia) скользит по изумительному коридору с пугающим изяществом, шуршание чешуи по мрамору предвещает её появление в пустом коридоре. Её изящно изогнутая и величественная осанка, создавая отталкивающее ощущение, переходит в змеиное тело. Изящные черты лица, обрамлённого капюшоном кобры, выражают пугающую решительность, в то время как хвост змеи целеустремлённо несёт её к цели.

    Она на мгновение замирает перед большими двустворчатыми дверьми, скульптура пантеры стоит у каждой створки. Выше дверей – на каменной арке – выгравирована надпись: "Истинный противник кроется в душе". Она прищуривается, читая гравюру.

    Кассиопея (Cassiopeia) протягивает когтистый палец к дверям. Они легко открываются от её прикосновения, распахиваясь в темноту. Мгновение она нерешительно всматривается во тьму, прежде чем успокоиться и скользнуть внутрь.

    Отражение

    Она оказалась в своей комнате в ноксианском (Noxian) имении, которое называла домом. Изящный занавес тянулся через центр комнаты – защита от любопытных глаз. За ним, сквозь кружева, безошибочно виднелся силуэт её отца – Генерала Маркуса Дю Куто (Marcus Du Couteau). Она с тоской уставилась на него, восхищаясь всем в нём: от величественной военной формы до идеальной солдатской выправки.

    Он шагнул вперёд, протягивая руку к преграде. Наступило мгновение паники. Независимо от того, сколько раз она позволяла своим ближайшим родственникам видеть себя, она всегда поражалась страху и отвращению.

    "Не смотри на меня!" – взмолилась Кассиопея (Cassiopeia).

    Генерал на мгновение замер. Затем его голос стал строгим. "Ты – моя дочь, Кассиопея (Cassiopeia). И ты прекрасна".

    "Лжец!" – прошипела она отворачиваясь. Она услышала шелест занавесок, когда он приблизился.

    "Дочь, посмотри на меня", – попросил он. Неохотно, она подчинилась, вытирая слезы ужасной когтистой рукой. Она молчала.

    "Кассиопея (Cassiopeia), – продолжил он, шагая вперёд, – меня призывают. Это – опасное дело, но я не могу от него отказаться".

    "Возьмите Сестру с собой. Она защитит тебя", – всхлипывая, проговорила она.

    Маркус (Marcus) покачал головой: "Катарина (Katarina) не может вернуться. Вопрос с Ионией (Ionia) ещё не улажен, и обязательства перед Лигой (League) вынуждают её остаться".

    "Отец, если ты не вернёшься – я останусь одна", – заявила она.

    Генерал потянулся, чтобы коснуться лица дочери, но она отпрянула, вновь отворачиваясь. Его голос стал холоднее железа. "Ты – Дю Куто (Du Couteau), Кассиопея (Cassiopeia). Ты служишь Ноксусу (Noxus), а он заботится о своих детях. Ты никогда не будешь одна". Он сделал паузу. "Однажды, ты вспомнишь о своём долге".

    Генерал Дю Куто (Du Couteau) взял её руку и вложил немного помятое запечатанное письмо в ладонь. "Если я не вернусь, Кассиопея (Cassiopeia) – это направит тебя и Катарину (Katarina)".

    Услышав, как отец развернулся, чтобы уйти, Кассиопея (Cassiopeia) запаниковала. Она обернулась, но обнаружила, что осталась одна. Она изучила письмо в руке. Оно было запечатано восковой печатью, которую она не узнавала, но печать была уже сломана. Она развернула листок.

    Кто-то написал кроваво красными чернилами: "Загранная улица (Transcendence Way), район Слоновой Кости (Ivory Ward), 17:00". Ниже была печать, изображающая чёрную розу.

    Звон часовой башни, сопровождаемый звуком бедлама, отвлёк её. Весь дом внезапно погрузился в хаос. Каждый мимолётный шаг и сплетничающий шёпот приводил её в ярость. Затем последовал нерешительный стук в дверь. Она уже знала, кого ждать.

    "Войдите!" – скомандовала она – гнев превысил отвращение от мысли быть увиденной. Дверь распахнулась, открыв взору одного из телохранителей отца. Он медленно вошёл, пристально смотря на её силуэт с другой стороны занавесок, на его лице – смесь страха и позора.

    "Хозяйка Кассиопея (Cassiopeia), – начал он, – Ваш отец…"

    Она перебила его: "Избавь меня от оправданий, дурак! Как это произошло!"

    "Мы были на рынке, – он запинался, – Ваш отец убежал".

    "А я приказывала вам следовать за ним по пятам, разве нет?" – издевательски проговорила Кассиопея (Cassiopeia). Она приблизилась к преграде. Солдат, стыдясь, отвёл взгляд. Он не отвечал. Кассиопея (Cassiopeia) вонзила когти в висящую ткань, одним быстрым движением разорвав её от самого верха и открыв своё чудовищное тело. "Говори, трус!" – скомандовала она.

    Охранник, побледнев от шока, в ужасе отступил.

    "Что случилось? – передразнила Кассиопея (Cassiopeia), поднеся отвратительную руку к своему лицу с наигранным удивлением. – Разве ты не находишь меня красивой?"

    Она подалась вперёд, крепко обхватив когтями его шею. Она подняла его ничтожное тело, как вдруг вдребезги разбитые карманные часы выпали из его кармана. Стрелки часов замерли на четверти шестого. "Это всё, что мы нашли", – прохрипел он.

    Она поймала пристальный взгляд своей жертвы – его тело дёргалось, когда она душила его. Его лицо было белым как снег, но почему-то в глазах не было никакого страха. Осознание растеклось по её змеиному телу. Кассиопея (Cassiopeia) глумилась. "Шарлатан, – ядовито пробормотала она. - Ты вынудил меня вновь пережить момент, когда я потеряла моего отца, ради своего личного извращённого наслаждения?"

    Лицо охранника стало столь же непреклонным, как и его глаза. "Почему ты хочешь присоединиться к Лиге (League), Кассиопея (Cassiopeia)?" – спросил он.

    "Мой отец мёртв, – сплюнула она, – Один из вас что-то знает. И я добьюсь правосудия".

    Солдат кивнул. "Каково это – обнажить свой разум?"

    В глазах Кассиопеи (Cassiopeia) он был уже мёртв. "Будь ты проклят", – бесчувственно пробормотала она. Фигура растаяла в её хватке, оставив лишь тьму. Двери в Лигу (League) распахнулись.


    Оригинал (ссылка)
    Candidate: Cassiopeia
    Date: December 10th, 20 CLE


    Observation

    Cassiopeia glides along the marvelous hallway with unnerving grace, the scrape of scale on marble announcing her passing to the empty corridor. Her elegant curves and stately posture combine to form an appalling juxtaposition to her serpentine body. The exquisite features of her face, wreathed in a cobra’s hood, bears a look of chilling determination, while a serpent’s tail conveys her expediently onward towards her destination.

    She pauses for a moment before a pair of grand double doors, the relief of a panther marking each one. Above the doors, carved on the stone archway, is an inscription: “The truest opponent lies within.” Her eyes narrow as she reads the engraving.

    Cassiopeia stretches a taloned finger towards the door. It parts effortlessly at her touch, swinging open into blackness. She peers hesitantly into the black for a moment before composing herself and gliding inside.

    Reflection

    She found herself in her chambers in the Noxian estate she called home. An elegant curtain ran across the center of the room; a shroud against prying eyes. There, through the lace, stood the unmistakable figure of her father, General Marcus Du Couteau. She stared at him longingly, admiring everything about him, from his stately military garb to his perfect soldier’s posture.

    He stepped forward, extending a hand towards the partition. There was moment of panic. No matter how many times she allowed her closest family to see her, she was always overwhelmed with anxiety and revulsion.

    “Don’t look at me!” Cassiopeia lamented.

    The General froze for a moment. Then his voice took on a sterner character. “You are my daughter, Cassiopeia. And you are beautiful.”

    “Liar!” she hissed, turning away. She could hear the rustling of curtains as he approached.

    “Daughter, look at me,” he implored. Reluctantly, she complied, wiping away her tears with a viciously clawed hand. She did not speak.

    “Cassiopeia,” he went on, taking a step forward, “I have been summoned. It is a grave matter, but one that I cannot refuse. “

    “Take Sister with you. She can keep you safe,” she sobbed.

    Marcus shook his head, “Katarina cannot return. The matter with Ionia has not yet been settled, and her duty to the League compels her to stay.”

    “Father, if you do not return, I will be alone,” she stated.

    The General reached out to touch his daughter’s face and she recoiled, turning her back again. His voice turned colder than iron. “You are a Du Couteau, Cassiopeia. You have served Noxus, and she cares for her children. You will never be alone.” He paused. “One day, you will remember your duty.”

    General Du Couteau took her hand and pressed a sealed letter into her palm, crumpling it slightly. “Should I not return, Cassiopeia, this will guide you and Katarina.”

    Hearing her father turn to leave, Cassiopeia panicked. She spun about, but found herself alone. She examined the letter in her hand. It was marked in a wax signet that she did not recognize, but the seal was already broken. She unfolded the page.

    In blood red ink, someone had penned: “Transcendence Way, the Ivory Ward, 5:00 PM.” Below it was a stamped image of a black rose.

    The peals of a clock tower caught her attention, followed by the sounds of bedlam. All around her the household abruptly became chaos. Each passing footfall and gossiping whisper filled her with ire. There came a hesitant knock at the door. She already knew who to expect.

    “Enter!” she commanded, her rage overcoming her revulsion at the thought of being seen. The door swung open, revealing one of her father’s bodyguards. He entered slowly, staring intently at her silhouette on the other side of the curtains, his face a mixture of fear and shame.

    “Mistress Cassiopeia,” he began, “Your father has…”

    She cut him off, “Spare me your excuses, fool! How did it happen!”

    “We were in the market,” he stammered, “Your father slipped away.”

    “And I ordered you to shadow him, did I not?” sneered Cassiopeia. She drew closer to the partition. The soldier looked away in shame. He did not answer. Cassiopeia sunk her talons into the hanging fabric, ripping it from its moorings in one swift motion and laying bare her monstrous body. “Speak, coward!” she commanded.

    The bodyguard backed away in horror, blanching white in shock.

    “What’s wrong?” Cassiopeia teased, drawing one of her wicked hands to her face in feigned surprise. “Don’t you find me beautiful?”

    She advanced, fastening her claws securely around his neck. She lifted his worthless body and suddenly,
    a shattered pocket watch fell out of his pocket. The watch’s hands stopped dead at a quarter past five. “This was all we found,” he croaked.

    She caught her quarry’s gaze in hers, his body shaking as she choked the life from him. His face was white as snow, but for some reason there was no fear in his eyes. Realization washed down the length of her serpentine body. Cassiopeia sneered. “Charlatan,” she muttered, venom dripping from the words. “You force me to relive the moment I lost my father for your own sick pleasure?”

    The bodyguard’s face turned as implacable as his eyes. “Why do you want to join the League, Cassiopeia?” he inquired.

    “My father is dead,” she spat, “One of you knows something. And I will have justice.”

    The soldier nodded. “How does it feel, exposing your mind?”

    Cassiopeia’s looked him dead in the eye. “Curse you,” she muttered emotionlessly. The figure dissolved in her grip, leaving only the darkness. The doors to the League swung open.
    Galio (Галио)
    [float=right][​IMG][/float]
    Кандидат: Галио (Galio)
    Дата: 10е августа, 20 УСЛ


    Появление

    У Галио (Galio) такое выражение лица, что может показаться, будто он не сосредоточен. Каждый может ошибиться, подумав, что такой вид значит, что огромное животное ошеломлено. Черты его лица, особенно крупная челюсть с чрезвычайно большими нижними клыками, придают массивной горгулье простецкий вид. Этот вид преднамеренно обманчив, магически созданный, чтобы усыпить бдительность противника, заставив его думать, что Галио (Galio) медленно соображает. Истинность ситуации в том, что он пристально изучает находящееся перед ним. Двойные двери и надпись над ними – всё, что имеет значение.

    "Истинный противник кроется в душе".

    Галио (Galio) понимающе кивает, но после этого не двигается. Он буквально застывает.

    После длинной паузы Галио (Galio), расколовшись, оживает и, громыхая, движется к двери. Большие, мощные крылья широко распахиваются и, медленно толкаясь о неподвижный воздух, продвигают горгулью вперёд с не-очень-тихим свистом. Он двигается так изящно, как только может что-то сделанное из камня или металла.

    Двери распахиваются, открывая чернильную темноту за собой. Выгравированные обсидиановые пантеры, обрамляющие дверной проём, побуждают Галио (Galio) двигаться внутрь. Он подчиняется своим каменным собратьям.

    Отражение

    С внезапным потоком света Галио (Galio) понял, где оказался. У не было ни единого шанса забыть это место. Поляна была окружена плотной рощей фруктовых деревьев. В центре поляны находились кости Дюренда (Durand), побледневшие от бесчисленных дней обветривания. Он мог чувствовать запах персиков и вишен, созревающих на ветках.

    Галио (Galio) ненавидел этот запах – бесконечно повторяющееся зловоние растущих, созревающих и гниющих сладких фруктов напоминало ему, что он не смог спасти Дюренда (Durand), своего творца. Он не смог защитить своего хозяина от ноксианских (Noxian) убийц, заманивших их в засаду, и именно здесь в течение долгих лет он от раскаяния неизменно нёс вахту.

    "Я жалею, что они не убили меня вместо него". Он думал это сейчас, когда вернулся назад, но знал, что на этот раз что-то изменилось. Нежелательная мысль, притворяясь его собственной, закрадывалась в его сознание.

    "Нет. Я не жалею".

    Галио (Galio) завертелся на месте пытаясь вытряхнуть навязчивую мысль из головы. Он знал, что в действительности не мог находиться здесь, но всё казалось реальным. Тошнотворно-сладкий аромат фруктов тревожил его. "Это до сих пор Суд (Judgment)?"

    "Это Галио (Galio) из Демасии (Demacia)". Писклявый, но, тем не менее, мощный йордловский (yordle) голос принадлежал женщине.

    У сидящей на соседнем пне было знакомое лицо. Он узнал женщину-йордла (yordle), но она была одета не так, как помнил Галио (Galio), когда они встретились на этой самой поляне в первый раз. Она носила доспехи демасийского (Demacian) воина. Теперь он понял что йордла (yordle) зовут Поппи (Poppy), хотя, когда они встретились в первый раз, он не знал её имени. Тогда он даже не говорил с Поппи (Poppy) – фактически, он даже не дал ей понять, что знает о её присутствии. Поппи (Poppy) видела стоящего на поляне Галио (Galio), но даже виду не подала, что подумала, что он был чем-то большим, чем неодушевлённой статуей.

    "Вы – Поппи (Poppy)". Галио (Galio) говорил, осторожно выбирая слова. "Я знаю Вас. Это было перед тем, как Вы присоединились к Лиге (League). Я видел Вас. Здесь".

    Девочка-йордл (yordle) улыбнулась, хотя слегка покачала головой. "Здесь... да, Вы встретили Поппи (Poppy) здесь, но, увы, я не Поппи (Poppy)". Девочка-йордл (yordle) встала и приблизилась к Галио (Galio), протягивая свою руку. "Вы знаете, что это правда". Девочка снова улыбнулась. "Всё в порядке, если Вы хотите продолжать называть меня Поппи (Poppy)".

    Галио (Galio) наблюдал за этим местом многие годы, но впервые он позволил себе изучить своё окружение, не изучая его на наличие точек для засад или слабозащищённых зон. Внезапный слабый бриз унёс аромат деревьев. Он мог слышать мягко шелестящие листья. Он заметил, как парящие цветы деревьев начинали кружиться с каждым порывом ветра.

    Галио (Galio) протянул похожую на лапу руку и взял крошечную руку девочки-йордла (yordle) в свою. Он мог чувствовать, что тепло её тела растворилось в его камне. "Спасибо, Поппи (Poppy)".

    Она кивнула. "Почему ты хочешь присоединиться к Лиге (League), Галио (Galio)?"

    Резкий запах фруктов вернул его к реальности, заставляя Галио (Galio) нервничать. "Я должен сражаться за Демасию (Demacia). Это был дом моего творца".

    Поппи (Poppy) сжала свободную руку горгульи. Когда она оказалась лицом к Галио (Galio), то посмотрела на него добрыми, но всё же серьёзными глазами. "Почему ты хочешь присоединиться к Лиге (League), Галио (Galio)?"

    Галио (Galio) тщательно обдумывал вопрос Поппи (Poppy) – он знал, что это не была реальная Поппи (Poppy), но он мог предположить, что её образ использовался не просто так. Он вспомнил, что это был вид решительного йордла (yordle), которая прекратила его изгнание. Он знал, что она сама носила огромное бремя. Это было такое же бремя, с каким и он изо всех сил пытался справиться – бремя неудачи. Позже Галио (Galio) узнал, что Поппи (Poppy) потеряла своего отца в засаде, также устроенной ноксианскими (Noxian) убийцами.

    С ними обоими случилось такое ужасное несчастье, но они так по-разному отнеслись к нему. Поппи (Poppy) ещё сильнее стала стремиться выполнить своё задания – доставить корону, сделанную её отцом, демасийскому (Demacian) генералу. Галио (Galio) избрал... другой путь. Сейчас он осознал, что это был его и только его выбор нести неизменную вахту не над останками своего творца, а скорее над собственной гордостью.

    На мгновение он, стыдясь, отвёл взгляд от Поппи (Poppy). Теперь он знал ответ. "Я хочу присоединиться, потому что это – мой выбор. Это – моё собственное добровольное решение. Я хочу сражаться за моего творца... за мой дом".

    "Каково это – обнажить свой разум?"

    Резкий запах снова рассеялся. Галио (Galio) смотрел вниз на Поппи (Poppy) слегка улыбаясь клыкастой улыбкой. "Это... привычно для меня. Я разделил свой разум с моим творцом. Я разделю свой разум с Вами. Я разделю свой разум с любым призывателем".

    Другой поток света осветил Галио (Galio). Он в одиночестве стоял перед новыми двойными дверями. На этот раз не было никакой паузы – Галио (Galio) широко распахнул двери и вступил в Лигу Легенд (League of Legends).


    Оригинал (ссылка)
    Candidate: Galio
    Date: August 10th, 20 CLE


    Observation

    Galio wears a face as though he is lost in concentration. One may mistake this look to mean the great beast is dumbfounded. His facial features, especially his massive jaw with the exaggerated underbite, give the massive gargoyle the look of a simpleton. This look is intentionally deceptive, magically crafted to lull an opponent into thinking that Galio is mentally slow. The reality of the situation is that he is intently studying what lies before him. The double doors – and the sign above it – are all that matters.

    “The truest opponent lies within.”

    Galio nods knowingly, but does not move afterwards. His form is literally statuesque.

    After a lengthy pause, Galio springs to life, lumbering toward the door. Broad, powerful wings spread wide and slowly beat against the stillness of the air, propelling the gargoyle forward with a not-so-gentle whoosh. He moves as gracefully as a being made of stone and metal can.

    The doors swing open, revealing the inky blackness within. The engraved obsidian panthers that flank the doorway point the way inward for Galio. He obliges his stony brethren.

    Reflection

    With a sudden flood of light, Galio knew where he was. There was never a chance of him forgetting this place. The clearing was surrounded by a thick copse of fruit trees. In the center of the clearing were Durand’s bones, blanched from countless days of weathering. He could smell the peaches and cherries ripening on the branches.

    Galio loathed that smell; the stench of sweet fruit growing, ripening, and rotting in a never-ending cycle reminded him of his failure to save Durand, his creator. He had failed to protect his master from the Noxian assassins who ambushed them, and it was here that he kept a penitent vigil for years afterwards.

    I wish they killed me instead. He thought it now as he did back then, but this time he knew something was different. An unwelcome thought masquerading as his own edged its way into his consciousness.

    No. I do not.

    Galio shifted in place, trying to shake the invasive notion out of his head. He knew it was impossible for him to actually be here, but everything felt real. The sickly-sweet scent of the fruit made him anxious. Was this still the Judgment?

    “It is, Galio of Demacia.” The squeaky, yet powerful yordle voice belonged to a female.

    Sitting on a nearby stump was a familiar face. He recognized the female yordle, but she was not wearing what Galio remembered her wearing when they first met on this very spot. She wore the armor of a Demacian warrior. He now knew the yordle as Poppy, though when he first met her he did not know her name. He never spoke to Poppy then; in fact, he never even let her know that he was aware of her presence. Poppy had seen Galio standing in the clearing, but she never gave any indication that she thought he was anything more than an inanimate statue.

    “You are Poppy.” Galio spoke with words that were carefully chosen. “I know you. This was before you joined the League. I saw you. Here.”

    The yordle girl smiled, though she shook her head slightly. “Here... yes, you met Poppy here, but alas – I am not Poppy.” The yordle girl stood and approached Galio, extending her hand. “You know this to be true.” The girl smiled again. “It’s okay if you want to keep calling me Poppy.”

    Galio had watched this place for years, but for the first time, he permitted himself an examination of the environment without analyzing for ambush points or areas of defensive weakness. A sudden slight breeze carried the scent of the trees away. He could hear leaves gently rustling. He noticed how the drifting blossoms twirled with each pulse of the wind.

    Galio extended his talon-like paw and took the yordle girl’s tiny hand into his own. He could feel the warmth of her flesh on his sculpted hide. “Thank you, Poppy.”

    She nodded. “Why do you want to join the League, Galio?”

    The pungent fruit smell wafted back into the clearing, making Galio slightly jittery. “I must fight for Demacia. It was my creator’s home.”

    Poppy clasped the gargoyle’s remaining free hand. As she stood facing Galio, she looked up at him with kind, yet serious eyes. “Why do you want to join the League, Galio?”

    Galio thought carefully about Poppy’s question; he knew this was not the real Poppy, but he could surmise that her image was being used for a reason. He remembered that it was the sight of the determined yordle that broke him from his exile. He knew that she herself bore a tremendous burden. It was the same sort of burden that he too struggled to cope with – the burden of failure. Galio had later learned that Poppy lost her father in an ambush also perpetrated by Noxian assassins.

    They had such a horrific event in common, but they addressed it so differently. Poppy became even more resolute to complete her mission – to deliver a crown crafted by her father to a Demacian general. Galio chose... a different path. He now realized that it was his choice and his choice alone to stand vigil not over the remains of his creator, but rather over his own hubris.

    He looked away from Poppy for a moment, ashamed. He now knew the answer. “I want to join because it is my choice. It is my own free will. I want to fight for my creator’s... for my home.”

    “How does it feel, exposing your mind?”

    The pungent odor had dissipated once more. Galio looked down upon Poppy, smiling a slightly fanged grin. “It is... familiar to me. I shared my mind with my creator. I am sharing my mind with you. I will share my mind with any summoner.”

    Another flood of light washed over Galio. He stood alone in front of a new set of double doors. There was no pause this time – Galio swung the doors wide and entered the League of Legends.
    Irelia (Ирелия)
    [float=right][​IMG][/float]
    Кандидат: Ирелия (Irelia)
    Дата: 12е ноября, 20 УСЛ


    Появление

    Огромный клинок с четырьмя лезвиями разделяет воздух для Ирелии (Irelia), когда она входит в Великий Зал (Great Hall). Необычное оружие, когда-то принадлежавшее её отцу, без посторонней помощи покачивается в двух метрах над землёй. Ирелия (Irelia) безучастно следует за ним – её разум сосредоточен на грядущих задачах. Кроме древней брони, исполнительно отполированной для испытания, Ирелия (Irelia) не занималась своей внешностью. Её лицо заметно, только в просветах раскачивающихся волос. Она молода, хотя юношеская искра в её глазах запятнана кровью с полей битв.

    Она сохраняет храбрую осанку, соответствующую капитану ионийской (Ionian) стражи. Несмотря на несение ответственности за безопасность Ионии (Ionia), её наплечники квадратные и непоколебимы, как и её Накидка Благопристойности (Mantle of Decorum) – высочайшая награда Ионии (Ionia). Капризный меч бросается к мраморным дверям перед нею, замирая ниже надписи. Там он неуловимо вибрирует, издавая пронзительный вой. Неясно – это из-за опасения или волнения. Ирелия (Irelia) бесчувственно проходит мимо и ступает в темноту.

    Отражение

    Тьма поставила Ирелию (Irelia) над обрывом – это было опасным способом, что бы вести беседу. Она ощущала клинок, круживший вокруг неё, изучающий опасности, которые она не могла видеть. Она надеялась, что представители Лиги (League) были достаточно мудрыми, чтобы осторожно приблизиться к ней, поскольку неожиданное нападение закончилось бы печально... для них.

    Ирелия (Irelia)) мастерски обращалась со сталью – та говорила с ней. Закрыв глаза, она увеличила свою чувствительность – созерцательный обряд, которому отец научил её, что бы чувствовать незримую опасность. "Воздух точно такой же, как вода, ты просто должна замечать колебания". Его слова эхом отозвались в её сознании. "Это то, что он всегда говорил после…"

    Ирелия (Irelia) стремительно сделала сальто назад, остриё ножа рассекло воздух в месте, где только что была её голова. Она приземлилась пригнувшейся, поскольку сквозь воздух к ней мчался второй нож. Она поманила клинок отца, но его нигде не было видно. Предчувствуя опасность, она наклонила голову достаточно, чтобы уклониться от второго ножа. Она не вздрогнула, когда кромка лезвия полоснула её по щеке. "...каждое колебание – предвестник приближение чего-то". Мастер Лито (Lito) появился из тьмы с нахмуренными завязанными глазами. Ещё два ножа были зажаты между пальцами его левой руки.

    "Я слышу запах крови".

    Ирелия (Irelia) разинула рот. "Отец?"

    "Не пытайся спрятать её, я слышу твою кровь, капающую на черепицу".

    Ирелия (Irelia) посмотрела вниз. Она не могла не узнать красную глиняную черепицу на крыше – это было её дом. Но она видела, как несколько лет назад его спалили тошнотворно-зелёным пламенем заунские (Zaunite) колдуны-поджигатели.

    "Ты знаешь, что это значит". Лито (Lito) вкладывал клинки в ножны в синих складках своей мантии. Он энергично дышал, его руки, мелькающие перед ним, испускали энергию. hextorches действительно знала, что это значило – наказание.

    "Подожди, отец…" – начала она. Протест был тщетным. Громкий хлопок извести о его нападение – hextorches была слишком медленной, что бы уклониться. Хотя он стоял в двадцати шагах от неё, длинная ткань рукава тренировочной мантии её отца устремилась вперёд, стегнув её прямо в грудь. Она упала на спину, заскользив по черепице. Восстановив равновесие, она поднялась обратно на крышу. Черепица треснула, когда безжалостные удары Лито (Lito) полетели ей вслед. Он замер на мгновение.

    "Грязно. Твоё сознание затуманено". Лито (Lito) хлестнул запястьем, и ткань через всю крышу обвила её шею. Сбив её с ног, он подтащил падающую Ирелию (Irelia) к себе. Она слабо видела сокрушительный отцовский удар с разворота, предназначенный закрепить последний на сегодня урок, когда красное смазанное пятно мелькнуло перед ней.

    "Мне показалось, я услышал, что кого-то наказывают. У тебя проблемы, Ири (Irie)?" Голос злорадствовал.

    "Зелос (Zelos)!" – пробормотала Ирелия (Irelia). Зелос (Zelos) стоял между ними, его правая рука блокировала удар, а левая держала рукав её отца, чтобы она могла освободиться. Ткань отпустила её шею.

    "Вот, я принёс тебе кое-что". Он усмехнулся их отцу, который, хоть и с завязанными глазами, улыбнулся в ответ. "Так будет всего лишь честно".

    Зелос (Zelos) бросил ей саблю, но прежде, чем она смогла схватить её, второй рукав Лито (Lito) поймал её в воздухе. Он подпрыгнул, горизонтально вращаясь в воздухе, притягивая оружие. Вращательное движение сбило Зелоса (Zelos) на черепицу.

    "Хорошо, начали!" – Зелос (Zelos) вытащил собственный меч из ножен, закреплённых на спине, и рубанул им отца. Казалось, удар насквозь прошёл сквозь Лито (Lito). Ирелия (Irelia) вскочила на ноги, кинувшись вперёд с сокрушительным рубящим ударом. Она наступила пяткой на лезвие сабли, перехваченной Лито (Lito). Зелос (Zelos) направил энергию в свой удар с разворота, и Лито (Lito) пришлось блокировать его рукой. Сабля с лязгом выпала из захвата его рукава.

    Ирелия (Irelia) не теряла времени, ныряя за оружием. Как она и ожидала, рукав Лито (Lito) описал дугу, но на этот раз она была готова. Она придавила ткань правой рукой, защемив её в черепице. Затем подпрыгнула и крутнулась так, чтобы ногой ударить рукоять клинка, подбросив его в воздух. Другая нога описала круг в воздухе, чтобы ударить в заднюю часть клинка, послав сталь прямо в Лито (Lito).

    Он сорвал повязку с глаз, когда лезвие пронзило ему живот. Его глаза были широко открыты.

    "Ирелия (Irelia), что ты наделала?!" – Лито (Lito) задыхался.

    Ирелия (Irelia) равнодушно уставилась на него. "Получил достаточно?"

    "Ирелия (Irelia), отец действительно ранен!" – Зелос (Zelos) был взволнованным.

    Она кивнула. "Что ж, из него и правда торчит меч".

    Печальное выражение исчезло с лица Лито (Lito), сменившись кривой усмешкой. "Почему ты хочешь присоединиться к Лиге (League), Ирелия (Irelia)?"

    "Мой дом был разрушен, потому что я была слаба, чтобы защитить его. Я буду сражаться до самой смерти, прежде чем позволю чему-то подобному вновь произойти в Ионии (Ionia)". Её тон был ледяным.

    "Каково это – обнажить свой разум?"

    Ирелия (Irelia) сердечно рассмеялась – звук, который она почти забыла. "Я благодарю Вас за возможность снова увидеться с семьёй, но мой отец никогда не позволил бы нам нанести удар. Он присоединился к Старейшим (Elders), оставаясь сухим во время ливня на этой самой крыше. Согласно записям он даже ни разу не шевельнулся. Вы можете посмотреть какие захотите воспоминания в моём сознании, но Вы никогда не поймёте их истинный смысл".

    Ирелия (Irelia) обнаружила себя замершей в ожидании чего-то, закрытые двери позади и перед ней. Клинок её отца одобрительно покачивался рядом. Со вспышкой он разделился на четыре лезвия, вонзившиеся в каждую из дверей вокруг неё, открыв их. Она сделала глубокий вдох и шагнула в Лигу (League).


    Оригинал (ссылка)
    Candidate: Irelia
    Date: November 12th, 20 CLE


    Observation

    An enormous four-pronged blade parts the air for Irelia as she enters the Great Hall. The unusual weapon, once owned by her father, hovers unaided two meters above the ground. Irelia follows it apathetically, her mind focused on the task at hand. Aside from her pristine armor, which is polished dutifully for presentation, Irelia puts no effort into her appearance. Her face is seen only in glimpses behind her swaying hair. She's young, though the youthful spark in her eyes is tarnished with the blood of the battlefield.

    She maintains a bold presence, fitting for the captain of the Ionian guard. Despite bearing the responsibility of Ionia's safety, her shoulders are as square and resolute as her Mantle of Decorum - Ionia's highest decoration. The capricious sword darts ahead of her to the marble doors, halting beneath the inscription. There it shivers imperceptibly, emitting a high-pitched whine. Whether because of apprehension or excitement, it is unclear. Irelia, expressionless, passes it and walks into the blackness.

    Reflection

    The darkness set Irelia on edge; this was an unsafe manner in which to conduct an interview. She felt the blade circling around her, probing for threats she couldn't see. She hoped the agents of the League had the wisdom to approach her with care, as a surprise assault would end unfortunately... for them.

    Irelia had a knack for steel; it spoke to her. Closing her eyes, she extended her senses - a meditative exercise her father taught her to perceive unseen threats. Air is the same as water, you simply must heed the ripples. His words echoed in her mind. What did he always say after-

    Irelia flung herself into a backflip, the razor edge of a knife slicing through the space her head had just occupied. She landed in a crouch as a second knife raced through the air toward her. She beckoned to her father's blade, but it was nowhere to be found. Sensing danger, she managed to cock her head just enough to evade the point of the second projectile. She didn't flinch as the blade’s edge slid through her cheek. "...every ripple is the messenger of something yet to come." Master Lito appeared from the darkness, frowning behind his blindfold. Two more knives were clenched between the fingers of his left hand.

    "I smell blood."

    Irelia's jaw dropped. "Father?"

    "Don't try to hide it, I can hear your blood pattering on the shingles."

    Irelia looked down. The red clay tiles of the roof were unmistakable; this was her home. But she'd seen it succumb to the sickly green flames of Zaunite hextorches years ago.

    "You know what that means." Lito sheathed the blades in the blue folds of his robe. He inhaled sharply, his hands circling in front of him, channeling energy. Irelia did know what that meant: discipline.

    "Father, wait-", she began to say. The protest was futile. A loud snap announced his attack; Irelia was too slow to dodge. Though he stood twenty paces away, the long cloth from the sleeve of her father's training robe lanced out, lashing her squarely in the chest. She hurtled backward, sliding down the tiles. Catching her balance, she rolled back up the roof. Tiles cracked as Lito's unrelenting strikes thundered after her. He paused for a moment.

    "Messy. Your mind is clouded." Lito flicked his wrist, and cloth gripped her neck from across the roof. With another flick, he brought Irelia soaring toward him, yanking her off her feet. She could faintly see her father's devastating roundhouse kick coming to instill the day's final lesson, when a red blur appeared in front of it.

    "I thought I heard someone getting disciplined. You having trouble, Irie?" A voice gloated.

    "Zelos!" Irelia sputtered. Zelos was between them, his right arm blocking the roundhouse kick, and his left hand holding his father's sleeve so she could extract herself. The fabric released her neck.

    "Here, I brought something for you." He grinned at their father, who, though blindfolded, smiled back. "It's only fair."

    Zelos hurled a saber to her, but before she could grab it, Lito's other sleeve plucked it from the sky. He leapt, spinning horizontally in the air, reeling the weapon in. The spinning motion knocked Zelos to the tiles.

    "Alright, let's go!" Zelos brandished a sword of his own from a sheath strapped to his back and slashed at his father. The blow seemed to pass through Lito entirely. Irelia sprung to her feet, flipping forward with a devastating axe kick. Her heel met the flat of the saber Lito had intercepted. Zelos directed his energy into his own reverse roundhouse, and Lito was forced to block the blow with his arm. The saber clattered from the grip of his sleeve.

    Irelia wasted no time diving for the weapon. Lito's sleeve arced out as she'd expected, but this time she was ready. She landed on its cloth with her right hand, pinning it to the tiles. She twisted her body so that her foot could kick the hilt of the blade, bouncing it up in the air. Her other foot swung around in mid-air to kick against the back edge of the blade, launching the steel straight at Lito.

    He tore the blindfold from his face as the blade plunged into his stomach. His eyes were wide.

    "Irelia, what have you done?!" Lito choked.

    Irelia stared at him apathetically. "Had enough?"

    "Irelia, Dad's really hurt!" Zelos was incredulous.

    She nodded. "Well he does have a sword sticking out of him."

    Lito's pained expression vanished, replaced with a wry grin. "Why do you want to join the League, Irelia?"

    "My home was destroyed because I didn't have the strength to protect it. I will fight to the bitter death before I let something like that happen to Ionia again." Her tone was icy.

    "How does it feel, exposing your mind?"

    Irelia laughed heartily, a sound she'd almost forgotten. "I thank you for allowing me to set eyes on my family again, but my father would never have let us land a blow. He joined the Elders by staying dry on this very roof during a rainstorm. According to the records, he never even moved. You can view the images in my mind all you like, but you'll never appreciate their true nature."

    Irelia found herself in the waiting alcove, doors closed in front and behind her. Her father's blade bobbed complacently beside her. With a flash, it split into four blades, throwing all the doors open around her. She drew a great breath, and strode into the League.
    Jarvan IV (Джарвэн IV)
    [float=right][​IMG][/float]
    Кандидат: Джарвэн IV (Jarvan IV)
    Дата: 2е марта, 21 УСЛ


    Появление

    К сожалению, с демасийским (Demacian) младшим призывателем которому было поручено встречать Джарвэна (Jarvan), произошёл несчастный случай. В последнюю минуту его пришлось заменить молодым призывателем из Билджуотера (Bilgewater) заинтересованного и в награде, и в продвижении. Похоже, что новый мальчик записал Джарвэна (Jarvan) на ранний Суд (Judgment) и судить его будет уже не Лига (League).

    Он приближается к Великому Залу (Great Hall) излучая высокомерие. Он, как и его отец, чванлив, потому что считает, что все должны заслужить честь смотреть на него. Его доспехи крикливы и непрактичны, украшены трофеями убитых животных – хвастун, не произносящий ни слова. У него раздутое самомнение присущее всем псам Лайтшилдов (Lightshield), мужчины больше подходят для владения дубинами, чем авторитетом. Он испорчен, надменен и в целом не заслуживает уважения, возложенного к его ногам.

    Он марширует до дверей комнаты – гордое, сильное животное, требующее в приручения. Он прошёл сквозь портал, прочь от света… прямо ко мне в руки.

    "Добро пожаловать Джарвэн (Jarvan), я долго этого ждал".

    Отражение

    "Принадлежность к королевскому роду даёт свои привилегии". Мерный тон его отца, Короля Джарвэна Лайтшилда Третьего (Jarvan Lightshield the Third), прерывал раздумья Принца Джарвэна (Jarvan). Несмотря на его протесты, Король настоял, чтобы Синь Чжао (Xin Zhao) подробно рассказал о Суде Лиги (League Judgment) над ним, тем самым дав Джарвэну (Jarvan) представление о том, что его ждёт. Это было нарушением запретов Лиги (League), но, как выразился его отец, "необходимым нарушением". Проверка казалась необычайно простой, если знать в чём подвох. Войти в комнату, столкнуться с болезненным видением из прошлого и ответить на пару вопросов. Джарвэн (Jarvan) был расстроен тем, что у него отобрали возможность честно пройти испытание. "Чего стоит Принц, пользующийся уловками, что бы стать лучшим в испытании, преодолённом его подданными?" Он хмурился – это было показательно, часто увиливать от выполнения долга лидера общественности, но вдруг подобающе относиться к тьме окутанной тишиной.

    Синь (Xin) описал Зеркальную Комнату (Reflection Chamber) как "давящую непроглядной тьмой" – описание оказалось чересчур драматизированным. Да, она была тёмной, но в целом вполне обычной. Даже отсутствие света не мешало ощущать присутствие другого человека или существа в комнате. Джарвэн (Jarvan) был рад бездельно стоять, позволяя ему, ей или этому продолжать свой нелепый маскарад.

    На противоположной стороне тесного коридора в тени стояла фигура. Джарвэн (Jarvan) был не более чем в трёх метрах от неё. Он не обращал на неё особого внимания, ожидая пока его видение начнётся. Однако, вместо ожидаемого погружения в фантастическую иллюзию, Джарвэн (Jarvan) оставался в непроглядной тьме, когда на него напали.

    Джарвэн (Jarvan) не был готов. Фигура перед ним широко раскрыла чёрные крылья и подалась вперёд. Джарвэн (Jarvan) попытался отступить и занять оборонительную стойку, но острые когти, вылезшие из под земли, вонзились ему в ноги и приковали их к месту. В воздухе вокруг него роились чёрные существа, клюя его незащищённую плоть. Боль освежила его чувства. Тень уже зависла над ним, склоняясь вниз с явными намерениями. Шесть глаз, обжигающих ненавистью, пылали над ним ярче, чем кровь и горячее, чем тлеющие угли.

    "Свэйн (Swain)".

    Джарвэн (Jarvan) оцарапал себе ноги, высвобождаясь из когтей, не обращая внимания на боль, когда они разрывали его кожу. Его копье устремилось вперёд, нацеленное в сердце его цели. Оно проткнуло грудь крылатой фигуры, вонзаясь всё глубже и глубже. С чудовищным криком Джарвэн (Jarvan) поднял Свэйна (Swain) над головой и швырнул его через себя в стену. Призрачный силуэт ударился о холодную каменную поверхность и грудой соскользнул на землю.

    Джарвэн (Jarvan) обернулся, яд брызнул ему в глаза. "Если Вы желали продемонстрировать силу, то выбрали прекрасного противника!" Он сорвался с места намереваясь проверить, была ли иллюзией отрубленная голова Свэйна (Swain) или нет. Ему удалось сделать всего один шаг, прежде чем энергия описала в воздухе дугу, опалившую его сквозь доспехи. Запах гари наполнил комнату, как только луч пронзил его. Он бился в муках и не мог слышать собственных криков.

    Факелы осветили комнату и Свэйн (Swain), на этот раз человек, стоял там, куда был брошен. Его ворон парил рядом с ним, испуская из своего клюва поток энергии. Крупное пятно крови растеклось на груди Свэйна (Swain).

    "Я не нуждаюсь ни в каких демонстрациях, Принц". Свэйн (Swain) сплюнул на слове "принц", как будто нашёл личинку в откушенном куске мяса. "Ваша "прискорбная" гибель из-за оплошности Лиги (League) будет весьма радостной, и я не сомневаюсь, что Вы предусмотрели это. Интересно, что тогда Ваш отец подумает на счёт своего соглашения…" Он сжал кулаки и появились светящиеся потоки магии втекающие в них. Он разжал их, и магический взрыв усилил мощь ворона. Глаза Джарвэн (Jarvan) расширились от усилившихся мучений. Он упал на колени.

    "Вы настолько беспросветно глупы, демасиец (Demacian). Никакого такта, никакого изящества. Мне противно называть Вас своим оппонентом. Я не могу дождаться, когда смогу избавиться от Вас в надежде, что подобающий противник придёт, чтобы занять Ваше место". Пока Свэйн (Swain) говорил, его внешность начала меняться. На глазах Джарвэна (Jarvan) он ужасающе раздувался, вытягивался, преобразовывался. Его тело порождало воронов, слетающихся к Джарвэну (Jarvan) и неистово клюющих его. Пока птицы собирались в стаю, факелы в комнате начали, мерцая, тухнуть один за другим. Когда последний факел погас всё что мог видеть Джарвэн (Jarvan) были шесть ярких, кровожадных точек на обезображенной голове Свэйна (Swain). Точки смешались в кучу, когда сознание покинуло его и, в конечном счёте, не осталось ничего кроме темноты.

    Джарвэн (Jarvan) был в месте, где бывал прежде, далеко от Института (Institute), на одиноком перекрёстке жизни и смерти. Он стоял у врат покоя над пропастью вечного мира. Он потянулся к ним, как делал это прежде, чтобы почувствовать их тепло на своей коже. "Однажды… не сейчас".

    Глаза закрылись, внутри него нарастал звук, где-то глубже, чем в теле, глубже, чем в душе. Он струился наружу, распускался и усиливался. Он рвался из его сердца, прорывался по его венам, раскалял его мускулы. Когда он сорвался с его губ, то был живым существом, столь же огромным и разъярённым как вороньё рвавшее его плоть. Звук был наполнен голосами его предков. Это был боевой клич демасийского (Demacian) воина, рёв Принца. Как только звук достиг его слуха, глаза Джарвэна (Jarvan) моментально раскрылись. Они больше не были глазами человека. Они пылали огнём новорождённого животного, пробуждённого Короля. Они сосредоточились на Свэйне (Swain).

    Джарвэн (Jarvan) бросился к его ногам, ломая сдерживавшие его когти, круша сжимавшие его клювы. Он нырнул вперёд, бросив своё копье. Глаза Свэйна (Swain) расширились от удивления, когда Джарвэн (Jarvan) одной рукой схватил его за горло и сбил с ног. Джарвэн (Jarvan) продолжил двигаться, ударив тело Свэйна (Swain) о стену позади него. Он усилил хватку, ощущая, как тонкая струя воздуха с трудом протискивается под его пальцами. Он злобно усмехался при каждом сдавленном вдохе.

    "Такт? Изящество? На войне есть только победитель и побеждённый, ноксианец (Noxian)!" Джарвэн (Jarvan) отлично знал, что вороны вырывали ему куски тела, передавая его жизненную силу Свэйну (Swain). Он чувствовал смерть, медленно подкрадывающуюся к границам его сознания. Он направил всю оставшуюся у него силу, чтобы усилить хватку, не желая умирать, пока не увидит, как жизнь потухнет в набухших глазах Свэйна (Swain). Эти двое сцепились в луже крови на полу, каждый не желал умирать, пока не умрёт другой.

    "ДОСТАТОЧНО!!!" Голос прогремел, отражаясь от стен каменных коридоров Института (Institute). Внезапно Джарвэн (Jarvan) отлетел вдаль от Свэйна (Swain), неизвестная сила несла его через воздух. Он остановился как раз перед тем, как должен был врезаться в противоположную стену, зависнув в метре над землёй. Свэйн (Swain), теперь уже человек, висел на такой же высоте в противоположной стороне комнаты. Все вороны исчезли, кроме его любимого питомца.

    Старший Советник Вессария Колминай (Vessaria Kolminye) откинула свой капюшон и сердито посмотрела сперва на Джарвэна (Jarvan), а затем на Свэйна (Swain). "Как по-Вашему, что вы делаете, Свэйн (Swain)? Это – священное место. Ваши изменнические игры не потерпят здесь". Она повернулась к Джарвэну (Jarvan). "По очевидным причинам Вас примут в Лигу (League), но не думайте, что Ваши политические связи защитят Вас от Лиги (League), если Вы начнёте искать отмщения". Она стиснула зубы. "Молитесь, что бы я не застала Вас снова за таким непочтительным поведением или Вы пожалеете о судьбах, которые уготовили друг другу в этот день".

    Вессария (Vessaria) махнула рукой и Свэйн (Swain) пролетев по воздуху, вылетел из комнаты с такой лёгкостью, как будто был куклой. Вессария (Vessaria) стремительно вылетела за ним, с отвращением качая головой. Джарвэн (Jarvan) грузно рухнул на пол, простонав, так как его раны ныли от боли. Он опёрся на своё копье, с трудом поднимаясь на ноги. Казалось, двери в Лигу (League) были в километрах вдалеке. Ему хотелось умереть. Пока он собирался с силами, чтобы с трудом двинуться вперёд, слова отца эхом отозвались в его голове. Слабая улыбка заиграла на его губах.

    "Принадлежность к королевскому роду даёт свои привилегии…"


    Оригинал (ссылка)
    Candidate: Jarvan IV
    Date: March 2nd, 21 CLE


    Observation

    The Demacian junior summoner who was initially appointed to greet Jarvan, alas, experienced an unfortunate accident. He needed to be replaced at the last minute by a young summoner from Bilgewater with an eye for both coin and advancement. It seems the new boy penciled Jarvan in for an early Judgment, and judged he will be, though not by the League.

    He approaches the Great Hall reeking of arrogance. He, like his father, struts as though others should feel privileged to behold him. His armor is flashy and impractical, adorned with bits of slain beasts, a braggart without uttering a word. He has the jutting countenance of all the Lightshield dogs, men better built to wield clubs than authority. He is spoiled, haughty, and altogether undeserving of the respect laid at his feet.

    He marches to the chamber doors, a proud, strong beast in need of domestication. He steps through the portal, out of the light…and into the palm of my hand.

    Welcome Jarvan, I’ve waited a long time for this.

    Reflection

    Royalty has its perks. The measured tones of his father, King Jarvan Lightshield the Third, interrupted Prince Jarvan’s thoughts. Despite his protests, the King had insisted that Xin Zhao recount his League Judgment in detail so Jarvan would know what to expect. This was against the mandates of the League, but, as his father put it, “a necessary infraction”. The test seemed hardly worthy once one knew the gimmick. Enter the room, be confronted by a disturbing vision of the past, and answer a couple questions. Jarvan was bitter about having his opportunity to fairly overcome the trial stolen. What worth is a Prince who cheats to best an obstacle surmounted by his subordinates? He frowned; it was an expression often denied to a leader of the public, but one befitting the dark, silent surroundings.

    Xin had described the Reflection Chamber as “thick with abyssal murkiness,” a depiction which had proven itself overdramatized. It was dark, yes, but altogether ordinary. The absence of light even failed to obfuscate some other person or entity present in the room. Jarvan was content to stand idle, letting him, her, or it carry on with the silly masquerade.

    On the opposite side of the cramped antechamber, the figure stood in the shadows. It couldn’t have been more than ten feet away from Jarvan. He paid it little attention, waiting for his vision to commence. However, instead of being swept into a fantastic mirage as he’d expected, Jarvan was left in the unremarkable blackness when the being attacked.

    Jarvan was unprepared. The form in front of him spread broad, onyx wings and lurched forward. Jarvan attempted to back into a defensive stance, but piercing talons dug up from the ground beneath him, stabbing into his legs and locking them in place. Black creatures swarmed through the air around him, pecking at his exposed flesh. Pain jolted his senses. The shade was upon him now, bearing down with unmistakable purpose. Six eyes burned redder than blood and hotter than embers above him, hatred sizzling the air around them.

    Swain.

    Jarvan ripped his legs free of the talons, heedless of the pain as they cut through his skin. His lance plunged forward, thirsty for the heart of its target. It met the winged figure’s chest, driving deeper and deeper. With a bloodcurdling cry, Jarvan lifted Swain into the air over his head and hurled him backward into the wall. The looming silhouette crashed against the cool stone surface and slid to the ground in a heap.

    Jarvan turned, venom welling in his eyes. “If you wanted a demonstration, you picked the perfect opponent!” He charged, intent on removing Swain’s head, illusion or not. He only managed to take one step before energy arced through the air, burning him through his armor. A charred smell filled the room as the beam rushed through him. He was enveloped in anguish, and he could not hear himself screaming.

    Torches lit around the room, and Swain, now human, stood where he had been thrown. His raven hovered in the air next to him, the bolt of energy surging from its mouth. A deep crimson stain was spreading across Swain’s chest.

    “I need no demonstration, Prince.” Swain spat the title as though it were a maggot in a bite of steak. “Your ‘unfortunate’ demise due to an oversight of the League will be quite satisfactory, and I have no doubt you’ll provide that. I wonder what your father will think of his treaty then…” He clenched his hands into fists and bright currents of magic appeared, flowing into them. He opened them and the magic burst forth, amplifying the raven’s power. Jarvan’s eyes went wide as the agony intensified. He fell to his knees.

    “You are so painfully foolish, Demacian. No tact, no finesse. It sickens me to call you my rival. I can’t wait to be rid of you, in hopes that a fitting opponent will rise to take your place.” As he spoke, Swain’s form began to shift. He was swelling, stretching, transforming hideously before Jarvan’s eyes. Ravens spawned from his body, descending on Jarvan and tearing him apart. As the birds swarmed, the torches in the room flickered, blinking out one by one. When the last torch was extinguished, all Jarvan could see were six bright, bloodthirsty dots on Swain’s disfigured head. The dots blurred together as his vision failed him, and eventually there was nothing left but blackness.

    Jarvan was in a place he’d been before, far from the Institute, at the lonely crossroads of life and death. He stood at the precipice of eternal peace, the gateway of slumber. He reached out, as he had many times before, to feel its warmth on his skin. Someday…not yet.

    Eyes shut, a sound grew from inside him, somewhere deeper than the body, deeper than the soul. It rippled outward, unfolding and cresting. It burst from his heart, burned through his veins, ignited his muscles. When it escaped his lips, it was a living thing, as formidable and furious as the ravens snipping at his flesh. The sound was filled with the voices of his ancestors. It was the battle cry of a Demacian warrior, the roar of a Prince. When the sound reached his ears, Jarvan’s eyes snapped open. They were no longer the eyes of a man. They heralded with fire the arrival of a beast, the awakening of a King. They came to focus on Swain.

    Jarvan leapt to his feet, snapping the grips of talons, shattering the clamps of beaks. He dove forward, abandoning his lance. Swain’s eyes betrayed surprise as Jarvan gripped his neck with one hand and lifted him from his feet. Jarvan kept moving, slamming Swain bodily into the wall behind him. He tightened his grip against the soft sensation of air struggling for passage beneath his fingers. He grinned wickedly at every choked gasp.

    “Tact? Finesse? In war there is only the victor and the dead, Noxian!” Jarvan was loosely aware of ravens ripping chunks from his body, carrying his life-force to Swain. He felt death creeping at the edge of his vision. He poured all his remaining energy into the vise grip, determined to not to die until he watched the life flee from Swain’s bulging eyes. The two were locked together, blood pooling on the floor, both unwilling to die before the other.

    “ENOUGH!!!” A voice rang out, echoing down the stone corridors of the Institute. Jarvan suddenly rocketed away from Swain, propelled through the air by an unknown force. He stopped just before he would slam the opposite wall, suspended four feet above the ground. Swain dangled at the same height on the other side of the room, now human. Save for his favorite pet, the ravens were all gone.

    High Councilor Vessaria Kolminye removed her hood and glared, first at Jarvan, and then at Swain. “What do you think you’re doing, Swain? This is a hallowed place. Your treacherous games will not be tolerated here.” She turned to Jarvan. “You will be accepted into the League for obvious reasons, but do not think your political ties will protect you against the League should you seek retaliation.” She gritted her teeth. “Pray I do not discover you again in the midst of such disrespect or you will yearn for the fates you plotted against each other this day.”

    Vessaria flicked her wrist and Swain tore through the air, swept from the room as casually as a hurled doll. Vessaria stormed out after him, shaking her head with disgust. Jarvan clattered gracelessly to the floor, grunting as his wounds cried for attention. He leaned on his lance, struggling to his feet. The doors to the League seemed miles away. He contemplated dying. While he gathered the will to limp onward, his father’s words echoed in his head. A weak smile played across his lips.

    Royalty has its perks…
    Karma (Карма)
    [float=right][​IMG][/float]
    Кандидат: Карма (Karma)
    Дата: 28е января, 21 УСЛ


    Появление

    Карма (Karma) появляется в поле зрения, окрылённая престижем. От верхних кончиков мантии и до нижних кромок платья она – прекрасное воплощение ионийской (Ionian) знати. Она замирает в идеальном равновесии на пороге, восхищённая искусным узором, которым ремесленники Лиги (League) украсили Великий Зал (Great Hall). Карма (Karma) множество раз видела Великий Зал (Great Hall), но каждый раз её глаза горят восторгом. Когда она пересекает зал, каждое её движение изящно, а сквозь воздух она проходит с почтением.

    Перед мраморными дверями она аккуратно касается рамы. Они тихо открываются, как будто стараясь соответствовать элегантности её движения. Она исчезает в сводчатом проходе и комната, оставшаяся позади, кажется более пустой, чем была до её прихода.

    Отражение

    Дотошное мастерство Института (Institute) всегда напоминало Карма (Karma) чудным контрастом хаоса развязанной войны. Каждый вырезанный паз был для неё лицом потерянного друга. Она представляла, что её павшие товарищи могли бы подумать о таком сравнении, когда ужасно знакомое резкое зловоние ударило ей в нос. Она обернулась как раз вовремя, что бы заметить яркий зелёный взрыв. Она раскрыла свои стальные веера, образуя просвет во взрывной волне. Её реакция, хоть и молниеносная, лишь уменьшила силу взрыва. Она напрягла все чувства внутри себя, пока воздух хлестал всё вокруг. Её поза была неподвижной, в то время как её волосы и одежду терзал хаос. Когда взрыв закончился, её некогда безупречные локоны беспорядочно висели, а платье было порвано и измазано землёй.

    С землёй было что–то не ток – резкий запах. "Кровь". Она осмотрелась, ожидая худшего. Тем не менее, она не была готова к тому, что увидела. "Нет, нет... только не снова". Земля перед нею, в пределах её зрения, была усыпана телами ионийских (Ionian) сельских жителей. Недалеко другой зелёный взрыв подбросил тела в воздух. Вкус соли полоснул ей губы. Она даже не заметила слёзы, стекающие у неё по щекам. Она увидела перед собой торчащий из земли ботинок, слишком маленький для любого взрослого. Он был надет на маленькую ножку, исчезающую в куче земли.

    Карма (Karma) вертикально хлопнула, обоими веерами вздымая воздух вокруг себя. Слезы и земля вперемешку с кровью разлетались в стороны. Когда всё прекратилось, она изменилась – эмоций отсутствовали, глаза тёмные, но спокойные. Она была могущественной, благородной, воплощением достоинства на фоне неописуемого ужаса.

    Она целеустремлённо шагала вперёд к хохочущей фигуре вдалеке. Силуэт принадлежал тому, кого она никогда не забудет – безумному химику из Зауна (Zaun) Уорику (Warwick). Он стоял за светящейся панелью управления на бронированной машине в виде жука. Он яро жестикулировал, ведь каждый взрыв постепенно уничтожал ионийский (Ionian) пейзаж. Он был человеком, хотя Карма (Karma) не заметила отсутствие его ликантропии. Она была вне мыслей, вне эмоций – готовая сделать всё, что потребуется, чтобы остановить то, что творилось вокруг неё.

    Заунские (Zaunite) ударные войска сгруппировались перед ней, преграждая путь. Волна её веерами и их больше нет – их крики заглушили воющие порывы ветра. Уорик (Warwick) заметил её ликуя. Его пальцы нажали кнопки на панели, и пушка поднялась из машины под ним. Она выстрелила тошнотворным зелёным потоком жидкости выше неё, взорвавшись там фейерверком брызг. Она подняла один из вееров над собой и послала назад порцию жижи, правда немного дальше, чем собиралась. Капли дождём упали вокруг неё. Коснувшись кожи, капли начали шипеть и разъедать её. Карма (Karma) мучительно вскрикнула.

    "Восхитительно, не правда ли, Герцогиня? – воскликнул Уорик (Warwick). - Я называю её Едкая Воздушная Бомба (Aerial Corrosive Mine). Кислота в несколько раз тяжелее ртути, так что Ваши ветры не защитят Вас".

    Карма (Karma) повалилась на землю – кислота прожигала ей плоть. Она рывком поднялась, скрестив ноги в медитирующей позе, снова вызывая жгучую боль, и прочитала лечебную мантру. Боль уменьшилась, хотя всё ещё напоминала о себе.

    "Она не предназначена, что бы ею вот так стрелять. Я только хотел, чтобы Вы немного пригубили вкус. Я забеспокоился, когда выстрелил ею прямо в Вас – Ваше искусное "оружие" было бы бесполезно".

    Металлический голос из панели управления проговорил что–то неразличимое. Уорик (Warwick) на мгновение прислушался и затем кивнул головой. "Я был бы искренне счастлив ещё немного позабавиться с Вами, Герцогиня, но есть ещё много ионийцев (Ionians), которым требуются мои услуги". Уорик (Warwick) повозился с управлением, и орудие опустилось вниз, нацелившись прямо на неё. "Это конец".

    Карма (Karma) мигнула. Она медленно соображала, каждый нерв её тела неистово кричал у неё в мозгу. Единственная мысль парила в её сознании.

    "Я потерпела неудачу".

    Она уже покорилась безысходности, окружавшей её, как вдруг, ослепляющий луч света упал с небес прямо на Уорика (Warwick). Он закричал, потому что его кожа начала плавиться. Его тело извивалось, мускулы рвались, вываливаясь наружу. Его голова и конечности удлинялись, суставы отрывались друг от друга и срастались по–новому. Длинные когти пробивались из пальцев рук и ног. Он дёргался то вперёд, то назад, а когда судороги прекратились, его позвоночник стал длинным и сутулым. Он издал вопль, но вместо этого прозвучал вой, а синяя шерсть начала расти из каждой поры тела. Он повалился на землю бесформенной массой. Свет тускнел.

    Недалеко от него в луже грязи возникла новая фигура. Карма (Karma) с трудом поднялась на ноги – кислота всё ещё причиняла ей боль, и, спотыкаясь, подошла к фигуре. Перед ней лежала Сорака (Soraka), духовный символ её народа. Звёздное Дитя (Starchild) лишилось божественного сияния, бывшего её неотъемлемым качеством. Её пристальный взгляд был направлен кверху, не выражая ничего.

    Разум поборол потрясение и внезапно Карма (Karma) осознала, что видела иллюзию.

    Пристальный взгляд Сораки (Soraka) обратился к Карме (Karma), её глаза пронзали душу в поисках ответов. "Почему ты хочешь присоединиться к Лиге (League), Карма (Karma)?" Голос был печальным и смиренным.

    "Этого видения недостаточно?"Карма (Karma) обвела руками вокруг. Боль внезапно отступила. "Это ещё не закончилось. Подобное никогда по–настоящему не заканчивается. Всё что мы можем сделать – оставаться бдительными и пытаться защитить тех, кого мы любим".

    "Всегда одно для речи". Сорака (Soraka) ухмыльнулась. "Каково это – обнажить свой разум?"

    "Всем, что в моём разуме, я бы с радостью поделилась с Вами. Каково это – знать, что мы испытали, и что Вы предпочли проигнорировать?"

    Внезапно, Карма (Karma) осталась одна в коридоре Института (Institute) перед открытой дверью в Лигу (League). Она осмотрела свою одежду, которая была такой же новой и безупречной, как и тогда, когда она вошла. Немного подрагивая, Карма (Karma) призвала себя успокоиться и прошла вперёд.


    Оригинал (ссылка)
    Candidate: Karma
    Date: January 28th, 21 CLE


    Observation

    Karma emerges into sight on the wings of prestige. From the topmost tip of her mantle to the lowest hem of her gown, she is the perfect picture of Ionian class. She pauses, poised at the threshold, admiring the delicate ornamentation that League artisans crafted into the Great Hall. Karma has seen the Great Hall on numerous occasions, but her eyes manage to well with appreciation in every instance. As she crosses the hall, grace drips from every movement, and she wades in an air of distinction.

    At the marble doors, she touches the frame delicately. They part gently for her, as if they were trying to match the elegance of her motion. She vanishes through the archway, and the room left behind feels emptier than it had before she entered.

    Reflection

    The meticulous artistry of the Institute always reminded Karma, by curious contrast, of the chaos of open war. Every inset groove was, to her, the face of a lost friend. She imagined what her fallen comrades might have thought of this comparison when a horribly familiar, acrid stench stung her nose. She turned in time for a brilliant green explosion to fill her view. She swept her steel fans against the blast, piercing a hole in its expanding wave. Her reaction, though immediate, only diminished the force. She focused her senses inward as air whipped past. Her form was steel while her hair and clothes swirled in the chaos. When the blast subsided, her once–immaculate locks hung in limp disarray and her dress was torn and caked with soil.

    There was something unusual about the soil – a pungent smell. Blood. She looked up, bracing for the worst. Nonetheless, she was unprepared for what she saw. No, no...not again. In front of her, as far as she could see, lay the strewn bodies of Ionian villagers. Another green explosion in the distance sent cadavers arcing through the air. The taste of salt stung her lips. She didn’t even notice the tears tracing down her cheeks. She saw a shoe, much too small for any adult, raised from the ground ahead of her. A small leg extended beneath it, disappearing into the soil.

    Karma snapped upright, raking the air around her with both fans. Tears and soil matted with blood flew away from her. When all settled she was transformed, emotions absent, eyes dark but calm. She was powerful, noble, the picture of dignity against a backdrop of unimaginable horror.

    She strode with purpose towards a cackling figure in the distance. Its silhouette was one she could not forget: Zaun’s insane chemist, Warwick. He stood behind a glowing control panel atop an armored, beetle–shaped vehicle. He gesticulated with zeal as each explosion bit the Ionian landscape. He was human, although the lacking lycanthropy did not register with Karma. She was beyond thought, beyond emotion; ready to do what she must to stop what was happening in front of her.

    Zaunite shock troops assembled before her, blocking her path. A wave of her fan and they were gone, their cries muted by the roaring gust. Warwick noticed her with glee. His fingers danced across the controls and a cannon extended from the transport beneath him. It fired a sickly green stream of liquid into the air above her, where it burst like a liquid firecracker. She thrust one fan into the air above her head, blowing back a portion of the falling ooze, though far less than she’d expected. Drops rained down around her. Where the drops touched her skin, they sizzled and burned through it. Karma cried out in agony.

    “Delicious isn’t it, Duchess?” Warwick exclaimed. “I call it an Aerial Corrosive Mine. The acid is several times heavier than mercury, so your wind techniques won’t protect you.”

    Karma crumpled to the ground, the acid boring into her flesh. She pushed herself up to a cross–legged meditative pose, blinked back the searing pain, and uttered a healing mantra. The pain lessened, although it still consumed her.

    “It’s not meant to be fired into the air that way. I just wanted you to savor the taste. I’m afraid when I fire it directly at you, your delicate ‘weapons’ will be useless.”

    A tinny voice chirped something indiscernible from the control panel. Warwick listened for a moment, and then nodded his head. “I would truly love to play with you some more, Duchess, but there are more Ionians in need of my services.” Warwick fiddled with the controls and the cannon lowered, aimed squarely at her. “This ends now.”

    Karma blinked. Her mind was sluggish, flooded with frantic damage reports from nerves all over her body. A single thought floated to the surface of her awareness.

    I’ve failed.

    Just as she consigned herself to join those scattered around her, a blinding ray of light descended from the heavens, landing squarely on Warwick. He screamed as his skin melted away. His body contorted, muscles bursting outward. His head and limbs stretched, yanking joints apart and forming new ones. Long claws cut through the tips of his fingers and toes. He wrenched forward, then back, and when the spasms ceased his spine was long and hunched. His high–pitched wail suddenly turned to gravel, and blue hair stabbed out from every pore of his body. He fell to the ground in a heap. The light subsided.

    Not far from him, a new form lay in the mud. Karma fought her way to her feet, acid still eating into her, and stumbled to the form. There in front of her laid Soraka, the spiritual icon of her people. The Starchild had lost the celestial radiance which characterized her transcendence. She lay staring upward, her expression vacant.

    Reason overpowered remorse, and suddenly Karma knew she was seeing an illusion.

    Soraka’s gaze turned to Karma, her eyes piercing her soul for answers. “Why do you want to join the League, Karma?” The voice was sad, resigned.

    “Is this vision not enough?” Karma gestured all around them. The pain was suddenly gone. “This isn’t really over. These things never really end. All we can do is remain vigilant and try to protect those we love.”

    “Always one for a speech.” Soraka smirked. “How does it feel, exposing your mind?”

    “There is nothing on my mind that I wouldn’t happily share with you. How does it feel, knowing what we suffered, what you chose to ignore?”

    Karma was suddenly alone in the antechamber of the Institute, the doors ahead opened to the League. She appraised her clothes, which were as pristine and spotless as when she entered. With an imperceptible shift, Karma summoned her composure and marched onward.
    LeBlanc (ЛеБлан)
    [float=right][​IMG][/float]
    Кандидат: ЛеБлан (LeBlanc)
    Дата: 29е октября, 20 УСЛ


    Появление

    Выверенные шаги ЛеБлан (LeBlanc) несут её по отполированному мрамору с бесподобным изяществом и благовидностью. Она одета в изысканный наряд чародея, элегантный и ухоженный, придающий ей величественный вид, редко встречающийся за пределами королевского двора. В своих изящных ручках она сжимает длинный посох, на верхушке которого при помощи неизвестной силы держатся несколько многогранных кристаллов. В блестящей броши, поддерживающей её волосы, закреплён ещё один такой же кристалл, рассеивающий свет везде, где она проходит.

    Она подходит и останавливается перед изысканной дверью, замирая, чтобы прочитать надпись. "Истинный противник кроется в душе", – причудливо читает она. На один миг уголки её губ приподнимаются в иронической ухмылке. Мгновение спустя её лицо снова непроницаемо – бесчувственная загадка, но все ещё пленительно прекрасная. Она протягивает всего одну, с отличным маникюром руку и легко отворяет двери, невзирая на их очевидный вес. Мгновение она всматривается в гнетущую темноту, прежде чем шагнуть во мрак.

    Отражение

    Темнота сделалась холодной. Она плотнее закуталась в мантию, чтобы защититься от холода, подавляя слабую дрожь. Скрытая вуалью фигура, с накрытым колпаком фонарём в руках, подошла, шаркая. В тусклом свете лампы ей удалось различить камни и известь с обеих сторон коридора. Где-то вдалеке капала вода, вонь плесени ударила ей в ноздри.

    Сзади, шаркала ещё одна неясная фигура – часть шествия. Пристроившись позади остальных членов своего рода, ЛеБлан (LeBlanc) улучила момент, чтобы осмотреть себя. Поверх её обычного убранства судьи был наброшен чёрный как уголь плащ, застёгнутый ониксовой чёрной розой. Её посох исчез, как и брошь в волосах. Впереди туннель переходил в комнату, и она могла видеть толпу, собиравшуюся в темноте. ЛеБлан (LeBlanc) проталкивалась вперёд. Толпа расступилась перед ней, и она разинула рот от удивления. В середине толпы зрителей она стояла лицом к лицу сама с собой. Ну, почти с собой, если можно так выразиться. Ситуация была невероятно знакомой и она терпеливо ждала пока не настанет её время.

    Один из скрытых под капюшоном зрителей шагнул вперёд, обращаясь к призрачному двойнику. "ЛеБлан (LeBlanc), – проскрипел он женщине в центре круга, – почему Вы призвали нас? Сейчас опасное время чтобы собирать Чёрную Розу (Black Rose) вместе".

    Женщина открыла рот, чтобы заговорить, но сильный кашель помешал ей. Она достала испачканный кровью расшитый носовой платок из складок своего платья и использовала его, чтобы приглушить кашель. Она откашлялась. "Братья и сёстры, – слабо проговорила она, – я призвала Вас, потому что я стара и становлюсь зыбкой. Скоро земля поглотит меня". Она улыбнулась: "Для меня пришло время отказаться от должности Смотрительницы сообщества". Она закашляла снова, на этот раз громче.

    "Среди Вас есть тот, кто продемонстрировал большее стремление и лидерство, – продолжила она, – Тот, чьи таланты превосходит только её целеустремлённость и преданность". Она извлекла сверкающую брошь из своих волос и иллюзия ослабла. Её кожа, цвета фарфора, стала пепельной, волосы – тонкими и сухими, а глаза впали. Она протянула морщинистую руку к ЛеБлан (LeBlanc): "Ивэйн (Evaine), шагни вперёд и будь признанной". ЛеБлан (LeBlanc) вышла вперёд, принимая безделушку и закалывая ею свои аккуратно уложенные волосы. Её предшественница протянула ей посох. "Странно, - заметила старуха, - Это как будто смотреть в зеркало". ЛеБлан (LeBlanc) приняла посох и её видение исчезло.

    Мгновение спустя она сидела в своём кабинете, посох мирно покачивался на изгибе подлокотника, в то время как она отпивала чай из красиво расписанной чашки. Напротив неё сидела хилая фигура, её болезненное на вид тело, было плотно закутано в поношенное военное одеяние. На жёрдочке, тянущейся от её наплечника, сидел большой ворон.

    "Чем я заслужила радость такого визита, Иерихон Свэйн (Jericho Swain)?" – спросила она. Свэйн (Swain) взялся своей изогнутой рукой за ручку чайной чашки и поднёс горячий напиток к губам.

    "Изысканно, – проскрипел он. - Смотрительница ЛеБлан (LeBlanc), у Вас всегда был безупречный вкус".

    "Именно так", – согласилась она с улыбкой, но в ней читалась только печаль. Она протянула свою руку через стол, сжав ею его изувеченную ладонь. "Но в таком случае, Вы уже знали это. Вы знали это прежде, чем продали себя".

    Свэйн (Swain) сжал шипастое чёрное кольцо в её руке. "Верно. Мне пришлось пожертвовать кое-чем. Но я пожертвовал этим ради нас. Чёрная Роза (Black Rose) Ваша, Смотрительница, но я стал чем-то большим". Как будто в подтверждение, ворон на его плече каркнул. "Время пришло. Присоединяйтесь ко мне, и мы сможем вернуть то, что забрал у нас Борам Даквилл (Boram Darkwill)".

    Она пристально смотрела на кольцо: "Вам пришлось расстаться со своей личностью, чтобы заслужить доверие Даквилла (Darkwill). Другие не будут так страстно желать чего-то".

    "Возможно. Но есть и другие способы", – продолжил Свэйн (Swain).

    Привратник показался в дверном проёме, чтобы объявить ещё одного гостя. "Генерал Дю Куто (Du Couteau) прибыл, что бы встретиться с Вами, Смотрительница".

    ЛеБлан (LeBlanc) уставилась на Свэйна (Swain) любопытным взглядом. "Пусть поднимается", – ответила она. Привратник удалился из кабинета. "Дю Куто (Du Couteau) – грубая Генеральская комнатная собачка, – она сплюнула. - Он будет бесполезен для нас, Иерихон (Jericho)".

    "Возможно Вы ошибаетесь, Обманщица (Deceiver). У него благородная кровь", – сказал Свэйн (Swain).

    ЛеБлан (LeBlanc) подняла кольцо. "Но он не один из нас!"

    Свэйн (Swain) кивнул. "Почему ты хочешь присоединиться к Лиге (League), ЛеБлан (LeBlanc)?"

    "Я хочу восстановить права, которыми мои люди обладают с рождения, – объявила она с пылающими огнём глазами, – И поверьте мне. Я преуспею".

    Иерихон Свэйн (Jericho Swain) поднялся со стола и мягко погладил её лицо. "Каково это – обнажить свой разум?"

    ЛеБлан (LeBlanc) откинула назад голову и рассмеялась. "Вы думаете, я беззащитна, призыватель?" – присвистнула она. "Вы никогда не узнаете ЛеБлан (LeBlanc). Она намного старше меня. Она старше Вашей драгоценной Лиги (League)". Свэйн (Swain) кивнул. Двери перед нею медленно открылись, оставив её одну на свету. Лига Легенд (League of Legends) ждала её.


    Оригинал: (ссылка)
    Candidate: LeBlanc
    Date: October 29th, 20 CLE


    Observation

    LeBlanc's measured strides carry her along the polished marble with unparalleled grace and decorum. Her ornate magician's garb, stylish and well-kept, lends her a stately appearance seldom seen outside of a royal court. In her delicate hands she clasps a long staff topped with a series of multi-faceted crystals suspended by an unknown force. Pinned in lustrous her hair sits another such crystal, scattering the torchlight in all directions as she passes.

    She comes to a halt in front of an ornate door, taking a moment to peruse the inscription. "The truest opponent lies within," she reads whimsically. The irony curls the edges of her lips to a brief smirk, but only for an instant. A moment later, her face is implacable once more; an emotionless puzzle, but still captivatingly beautiful. She reaches out a single perfectly manicured hand, easily parting the doors despite their obvious weight. She peers for a moment into the oppressive blackness before taking even strides into the murk.

    Reflection

    The darkness grew cold. She pulled the robe close about her to ward off the chill, suppressing a slight shiver. A cowled figure shuffled by with a hooded lantern in its hands. In the dim lamplight she could make out the stones and mortar on either side. Water was dripping somewhere further off, and the stink of mildew filled her nostrils.

    Another shadowy figure shambled by her, part of a procession. Falling in behind the rest of her ilk, LeBlanc took a moment to examine herself. Draped over her traditional court finery was a jet black cloak, bound with an onyx black rose. Her staff was gone, as was the brooch in her hair. Ahead, the tunnel broadened into a chamber, and she could see a crowd forming in the darkness. LeBlanc pushed her way through to the front. The crowd parted before her and she gasped. There, in the middle of the throng of onlookers, she stood face to face with herself. Well, herself in a manner of speaking. The situation was instantly familiar, and she waited patiently for her moment to come.

    One of the hooded onlookers stepped forward, addressing the doppelganger. "LeBlanc," he rasped to the woman at the center of the circle, "Why have you summoned us? These are dangerous times for the Black Rose to meet in numbers."

    The woman opened her mouth to speak, but a sharp wheeze cut her short. She snatched an embroidered handkerchief, speckled in blood, from the folds of her dress and used it to stifle a cough. She cleared her throat. "Brothers and sisters," she spoke weakly, "I have summoned you because I am old, and I have grown frail. I shall be one with the earth soon." She smiled, "The time has come for me to abdicate my position as Matron of the society." She coughed again, louder this time.

    "There is one among you who has shown great promise and leadership," she continued, "One whose talents are outstripped only by her ambition and loyalty." She plucked the sparkling brooch from her hair, and the illusion fell away. Her porcelain skin turned ashen, her hair thin and stringy, and her eyes sunken. She extended a wrinkled hand towards LeBlanc, "Evaine, step forward and be recognized." LeBlanc stepped forward, accepting the bauble and nestling it into her neatly styled hair. Her predecessor offered her the staff. "Strange," remarked the old woman, "It's like looking in the mirror." LeBlanc accepted the staff, and the scene about her fell away.

    A moment later she was sitting in her study, the staff cradled delicately in the crook of her elbow as she sipped tea from an ornate cup. Across from her sat a decrepit figure, his fragile body enveloped in a tightly pulled military garb. A large raven sat perched on his shoulder.

    "To what do I owe the pleasure of this visitation, Jericho Swain?" she asked. Swain's crooked hand curled around the handle of his teacup and he put the steaming hot beverage to his lips.

    "Exquisite," he rasped. "Matron LeBlanc, you have always had impeccable taste."

    "I have," she agreed with a smile; but there was only sadness in it. She stretched an arm across the table, clasping his scarred hand in hers. "But then, you already knew that. You knew it before you sold yourself."

    Swain pressed a thorned onyx ring into her hand. "It is true. I have made sacrifices. But I made them for us. The Black Rose is yours, Matron, but I have become something greater." As if in agreement, the raven on his shoulder cawed. "The time has come. Join me in fellowship, and we can restore what was taken from us by Boram Darkwill."

    She gazed at the ring, "You have forsaken your identity to gain Darkwill's trust. The rest will not be so eager."

    "Perhaps. But there are other ways," Swain continued.

    A porter arrived in the doorway to announce an additional guest. "General Du Couteau is here to see you, Matron."

    LeBlanc shot Swain a curious glance. "Send him up," she replied. The porter exited the study. "Du Couteau is that vulgar General's lapdog," she spat. "He will be of no use to us, Jericho."

    "Perhaps you're mistaken, Deceiver. He is of noble blood," said Swain.

    LeBlanc held up the ring. "But he is not one of us!"

    Swain nodded. "Why do you want to join the League, LeBlanc?"

    "I mean to reclaim my people's birthright," she proclaimed, flames burning in her eyes, "And believe me. I shall succeed."

    Jericho Swain got up from the table and gently caressed her face. "How does it feel, exposing your mind?"

    LeBlanc threw back her head and laughed. "You think that I'm exposed, summoner?" she jeered. "You will never know LeBlanc. She is far older than I. She is older than your precious League." Swain nodded. The doors before her flew open, leaving her alone in the light. The League of Legends awaited her.
    Lee Sin (Ли Син)
    [float=right][​IMG][/float]
    Кандидат: Ли Син (Lee Sin)
    Дата: 31е марта, 21 УСЛ


    Появление

    Ли Син (Lee Sin) пересекает Великий Зал (Great Hall) излучая уверенность, неприсущую слепому. Похоже, его осязание собирает информацию настолько эффективно, что удивляешься – является ли слепота слабостью или силой для него.

    Его телосложение невероятно лёгкое, подготовленное лишь для практического применения годам боевой подготовки. Испытывая недостаток в размерах, он восполняет его внутренней силой. Его убеждения абсолютны. Он подходит вплотную к дверям, затем топает по земле. Его голова толкает дверь, вслушиваясь в получившийся звук.

    Он смеётся над надписью.

    Отражение

    Влажное эхо сочилось наружу когда двери глухо захлопнулись позади Ли Сина (Lee Sin), нарисовав сдавленные размеры комнаты в его сознании. Звук был низкий, и воздух был душный, искажая звук и делая его мысленное изображение немного смазанным. В трещинах пахнущего плесенью камня, постепенно исчезая, отчётливо чувствовались человеческие ароматы – следы феромонов сильных эмоций.

    Но Ли Сина (Lee Sin) приковало к месту огромное зловоние готовой магии.

    Тайные силы витали в воздухе вокруг него, больше, чем он когда-либо ощущал прежде. Зеркальная Комната (Reflecting Chamber) раздулась от этого. Для большинства, это было бы незначительным, вероятно похожим на испуг или страх. Это было словно затишье перед бурей – полная смысла неподвижность, обманчивое спокойствие. Ли Син (Lee Sin) знал, что эта комната, в её текущем состоянии, была усилителем, ускорителем для магии. Он мог насладиться магическим предвкушением, словно неподвижный заряд электричества, ждущий, пока его выпустят.

    Внезапно аромат свежей сосны оказался повсюду. Он отступил назад.

    И огонь охватил его.

    Чувство было более знакомым, чем что-либо ещё. Прежде, чем безумные ощущения от повреждений поступили от нервов по всему телу, он запечатал часть своего разума. Он не давал боли пройти. Теперь были только напряжённость и сосредоточенность. Здесь он снова был посреди пламени.

    Чем-то волнующим это было похоже на дом.

    Пять месяцев прошло с тех пор, как он начал протест ноксианской (Noxian) оккупации Ионии (Ionia). Он сел без какой-либо возможности выжить на костёр, который пожирал его плоть в течение двух месяцев. В то время, с муками, разрывавшими его сознание, Ли Син (Lee Sin) обнаружил вещи, которые скрывались глубоко в душе, внутренние истины, показавшие себя только перед лицом неминуемого уничтожения. Как раз перед тем, как пляшущий огонь должен был поглотить его последний вздох, его монахи-последователи прибыли с новостями, что Иония (Ionia) была свободна.

    "Это был очищающий огонь, не так ли?" Он узнал мощный тембр своего бывшего наставника, Реджинальда Ашрама (Reginald Ashram), так резко словно пламя, растущее вокруг него. Ашрам (Ashram) был одним из нескольких людей в Валоране (Valoran), посвящённых в тайны прошлого Ли Сина (Lee Sin).

    "Боль не исцеляет сердце, она лишь сосредотачивает ум".

    "В таком случае она сосредоточила много умов и привела к выводу войск Ноксуса (Noxus) с ионийской (Ionian) территории".

    "Радостный поворот событий". Ли Син (Lee Sin) улыбнулся, хотя мерцающий на лице жар заставил его задуматься, мог ли Ашрам (Ashram) увидеть это.

    "Но ты всё ещё не простил себя".

    Ли Син (Lee Sin) опустился в медитирующую позу, и в ответ огонь окружил его. По иронии это было его убежищем.

    "Прошлое остаётся, ничто не изменит его". Его язык знал эти слова как углубления в его зубах.

    "Почему ты хочешь присоединиться к Лиге (League), Ли Син (Lee Sin)?"

    "Мне ещё нужно многое сделать".

    "Объясни".

    Оставаясь сидеть, Ли Син (Lee Sin) поднёс одну руку к груди, с танцующим на ней огнём. Он выбросил её вперёд настолько резко, что костёр замерцал, а огонь на его руке полностью погас.

    "Решительная демонстрация может закончить сражение, – он сделал паузу, пока огонь заползал обратно на его протянутую руку, – но зло этого мира сохранится. Чтобы бороться с ним, мы должны оставаться настойчивыми". Огонь снова достиг его руки, и он сомкнул её с такой силой, что вырвалась ударная волна, уничтожив пламя пожиравшее его. Волна прошла сквозь Ашрама (Ashram), и он на полшага отступил.

    "Как ты выжил в том огне?"

    "Я нашёл цель, которую потерял давным-давно".

    "И какова эта цель? Какова твоя конечная цель?" В голосе Ашрама (Ashram) была настойчивость – намёк на беспокойство, озадачивший Ли Сина (Lee Sin). Ашрам (Ashram) чувствовал себя под угрозой.

    "Не каждый нуждается в предназначении, чтобы иметь направление. Капля воды исчезает, когда попадает из ручья в океан? Это конец, когда она поднимается, чтобы присоединиться к облакам? Она терпит неудачу, когда падает на землю?" Предупреждающая капля пота скатилась по его лбу.

    "Какова твоя цель?"

    "Делать то, что правильно. Защищать незримые вещи, имеющие наибольшее значение". Капля пота зависла на краю его брови. "Вы можете обнаружить их в пузырьках ручья, оттенке мимолётного облака или прохладе дождя". На фразе капля упала на его ждущую ладонь.

    Ашрам (Ashram) осторожно выразил свой ответ. "Ваш протест заставил весь Валоран (Valoran) действовать. Это почти военные действия. Иметь такую власть – слишком много для одного человека. Что произойдёт, если намерения этого самого человека окажутся порочными?"

    "Тогда я надеюсь, другие люди найдут в себе добро, что бы сделать то, что правильно".

    От допрашивающего сильно повеяло разочарованием. Он был непривычен к ранимости, стеснён во всём, что мог чувствовать Ли Син (Lee Sin).

    "Каково это – обнажить свой разум?" Вопрос был грустным и пустым, лишённым своей обычной многозначительности.

    "Я бы задал Вам тот же вопрос".

    Наступила тишина.

    Ли Син (Lee Sin) знал, что был один. Магическая сила исчезла, истощившись и её место заняла атмосфера мрачной усталости. Это был эмоциональный осадок от тех, кто закончил испытание перед ним. Его аромат был сладостно-горьким.

    В одном изящном, плавном движении Ли Син (Lee Sin) оказался на ногах. Его одежда и кожа были невредимы, как будто нетронутые огнём. Свежий бриз пронёсся сквозь комнату. Ли Син (Lee Sin) мог ощутить форму его потока, поскольку он двигался, словно змея, возвращающаяся, чтобы скрутиться в своём гнезде.

    Ли Син (Lee Sin) задержал момент, голова склонялась, оценивая чемпионов, которые пересекали этот порог перед ним.

    Одна жизнь позади, одна жизнь впереди.

    Так Слепой Монах (Blind Monk) присоединился к Лиге Легенд (League of Legends).


    Оригинал (ссылка)
    Candidate: Lee Sin
    Date: March 31th, 21 CLE


    Observation

    Lee Sin crosses the Great Hall with an aura of confidence unusual for a blind man. He seems to gather sensory information so efficiently it makes one wonder whether, for him, blindness is a weakness or a strength.

    His physique is exceedingly understated, tuned only for practical use by years of martial study. What he lacks in size, he makes up for with presence. His conviction is absolute. He pads straight to the doors, then stomps the ground. His head moves up the door, tracking the resulting sound.

    He chuckles at the inscription.

    Reflection

    A damp echo trickled outward as the doors thud shut behind Lee Sin, painting the room’s cramped dimensions in his mind. The sound was low and the air was stuffy, distorting the noise and accenting his mental image with a subtle blur. In the crannies of the musty stone, fading but distinct human scents lingered, the trace pheromones of violent emotion.

    But Lee Sin was transfixed on the overwhelming stench of ready magic.

    Arcane potential loomed in the air around him, more than he had ever sensed before. The Reflecting Chamber swelled with it. To most, it would be imperceptible, likely misinterpreted as jitters or dread. It had the quality of the calm before the storm: a pregnant stillness, a swindling serenity. Lee Sin knew that this room, in its current state, was an amplifier, an accelerant for sorcery. He could taste the magical anticipation, like a static charge waiting to be released.

    The aroma of fresh pine was suddenly everywhere. He stepped back.

    And fire engulfed him.

    The sensation was familiar more than anything else. Before the frantic damage reports arrived from nerves all over his body, he shut down part of his mind. He refused the pain access. Now there was only intensity and focus. Here he was again, amidst the flames.

    In a disturbing way, it felt like home.

    Five months had passed since he began the protest of the Noxian occupation in Ionia. He lit, without any pretense of survival, the pyre that consumed his flesh for two months. In that time, with agony tugging at his sanity, Lee Sin discovered things which hid deep within the soul, inner truths that revealed themselves only in the face of certain annihilation. Just before the lapping flames were to claim his final breath, his fellow monks arrived with the news that Ionia was free.

    “It was a cleansing fire, wasn’t it?” He recognized the bold timbre of his former mentor, Reginald Ashram, as acutely as the blaze surging around him. Ashram was one of the few people in Valoran privy to the secrets of Lee Sin’s past.

    “Pain does not heal the heart, it only focuses the mind.”

    “In this case, it focused many minds, and led to Noxus’ withdrawal from Ionian territory.”

    “A happy turn of events.” Lee Sin smiled, although the flickering heat on his face made him wonder if Ashram could see it.

    “But you still haven’t forgiven yourself.”

    Lee Sin sank to a meditative pose and the fire billowed in return. This, ironically, was his sanctuary.

    “The past remains, no act will undo it.” His tongue knew these words like the grooves of his teeth.

    “Why do you want to join the League, Lee Sin?”

    “I have much yet to do.”

    “Explain.”

    Remaining seated, Lee Sin raised one hand to his chest, fire dancing upon it. He swept it forward so sharply that the pyre flickered, and the flames on his arm were completely extinguished.

    “A decisive strike may finish a battle,” He paused as flames crept back up his outstretched arm, “but the evils of this world persist. To combat them, we must remain diligent.” The fire reached his hand again, and he closed it with such force that a shock wave rippled out, expunging the blaze that consumed him. The wave whipped across Ashram, and he took a half-step back.

    “How did you survive that fire?”

    “I found the purpose I had lost so long ago.”

    “And what is that purpose? What is your ultimate goal?” There was an urgency in Ashram’s voice, a hint of concern that puzzled Lee Sin. Ashram felt threatened.

    “One does not need a destination to have direction. Is a drop of water finished when it flows from the brook to the ocean? Is it complete when it rises to join the clouds? Has it failed when it falls upon the land?” An obliging drop of sweat rolled down his forehead.

    “What is your direction?”

    “To do what is right. To protect the overlooked things which matter most.” The drop of sweat hovered on the edge of his brow. “You can find them in the bubbling of the brook, the shade of the passing cloud, or the coolness of the rain.” On cue, the drop fell to his waiting palm.

    Ashram phrased his response carefully. “Your protest moved all of Valoran to action. Nearly to military action. This is a tremendous amount of power for one man to wield. What happens if that one man’s intentions become corrupt?”

    “Then I hope other men find the good in themselves to do what is right.”

    The inquisitor reeked of frustration. He was unused to vulnerability, uncomfortable with all that Lee Sin could perceive.

    “How does it feel to expose your mind?” The question was bitter and hollow, deprived of its usual gravitas.

    “I would ask you the same question.”

    Silence ensued.

    Lee Sin knew he was alone. The magical potency was gone, spent, and in its place sat an atmosphere of somber fatigue. This was the emotional residue of those who had completed the trial before him. Its flavor was bittersweet.

    In one graceful, fluid motion, Lee Sin was on his feet. His clothes and skin were intact, as though untouched by the flames. A fresh breeze swept through the room. Lee Sin could sense the shape of its current as it moved, like a serpent returning to coil in its nest.

    Lee Sin lingered a moment, head bowed in appreciation of the champions who had passed this threshold before him.

    One life past, one life ahead.

    So the Blind Monk joined the League of Legends.
    Lux (Люкс)
    [float=right][​IMG][/float]
    Кандидат: Люкс (Lux)
    Дата: 17е октября, 20 УСЛ


    Появление

    Люкс (Lux) бойко вбегает в коридор, сгорая от нетерпения. Свет играет на золотых волосах юной девушки, излучающих блеск, делающий её лёгкой как воздух. Её красочный наряд и обезоруживающая улыбка могли бы обмануть невнимательного зеваку, но лёгкости, с которой она носит боевые доспехи, позавидовал бы опытный воин.

    Она замирает на мгновение, чтобы осмотреться, её смышлёный взгляд шныряет повсюду. Причудливый жезл быстро вертится в пальчиках, выражая её нетерпение.

    "Истинный противник кроется в душе".

    Бесчувственное "хм" срывается с её губ. Шагая вперёд, она уверенной рукой толкает мраморные двери перед собой. Легко крутнув жезл, она окутала своё тело сияющей аурой. Она вбегает внутрь, не боясь полнейшей тьмы поглощающей её.

    Отражение

    Гэрен (Garen), Мощь Демасии (Might of Demacia), её давно-пропавший брат, стоял перед ней. Его лицо было строгое, но доброе и в точности такое, каким она представляла его в реальной жизни, видя его лишь в трансляциях матчей Лиги (League) с тех пор, как Гэрена (Garen) забрали.

    "Почему ты хочешь присоединиться к Лиге (League)?"

    Люкс (Lux) позволила себе улыбнуться, стараясь не показаться самодовольной. Несмотря на то, что подвергшимся суду Лиги (League) было запрещено обсуждать испытание, Люкс (Lux) провела расследование и узнала, что они призывали иллюзию, что бы получить их ответы. Для неё это было детской игрой – она могла смотреть сквозь неё и она знала, что они хотят услышать.

    Она выпрямилась и посмотрела иллюзии брата прямо в глаза. "Чтобы сражаться за справедливость во имя Демасии (Demacia)".

    "Какова реальная причина, Люксанна (Luxanna)?"

    "Победа нашим союзниками, поражение нашим врагам и справедливость для всех". Обе цитаты были взяты из Взвешенной Поступи (The Measured Tread), справочника, который по команде мог процитировать каждый уважающий себя демасиец (Demacian), но они абсолютно не совпадали с её истинными целями.

    Её брат нахмурился, и это было последним, что увидела Люкс (Lux), прежде чем вспышка света поглотила их обоих.

    Это случилось снова. Иногда свет во всех направлениях отражался от стеклянного зала Демасийской Королевской Академии (Demacian Royal Academy) создавая чарующий радужный рисунок. Кожа Люкс (Lux) начинала светиться, словно была из кристаллической пыли. Она была в приподнятом настроении и позволила свету окутать себя, сделавшись невидимой для невооружённого глаза.

    Она ещё не научилась управлять этими случайными явлениями, которые, к сожалению, происходили через разные промежутки времени в самые неподходящие моменты. Люкс (Lux) помчалась в направлении своего дома, всем сердцем надеясь, что иллюзия продержится достаточно долго, чтобы успеть показать её родителям. Лишь слабое чувство вины за прогул школы ужалило её, но учитель в любом случае отметил бы её как отсутствующую.

    Люкс (Lux) ворвалась в имение Краунгардов (Crownguard). К своей радости, она услышала знакомые голоса, тихо разговаривающие на кухне. Она обнаружила троих военных руководителей, по стойке смирно обращающихся к её родителям. Её сердце бешено колотилось, когда она начала медленно возвращаться в гостиную – они обсуждали важные вопросы, и она знала, что лучше их не отвлекать. Она уже почти вышла из дома, и в этот ужасный момент, услышала своё имя.

    Она замерла.

    "Величайшая честь, которую вы можете оказать нашему дому – забрать Люксанну (Luxanna). Она будет служить вам также преданно, как и Гэрен (Garen) до неё". Стул скрипнул по полу, когда её мать встала.

    "Вы уверены, Лилия (Lilia)? Ваша дочь в том возрасте, когда она нуждается в родителях больше чем когда-либо, особенно после того, как забрали её старшего брата".

    "Всё это во имя Короля. Вы предоставите столько заботы, сколько ей понадобится". Тон её отца был пренебрежительным.

    "Прекрасно. Значит решено".

    Люкс (Lux) упала на землю, вытесненные из её сознания воспоминания беспощадно ворвались обратно. Её родители рассказывают новость. Люкс (Lux) запирается в своей комнате. Боль в руках от того, что её насильно утащили из дому. Её волосы закрывают ей лицо, когда она оборачивается посмотреть на своих родителей. Обжигающие слезы из-за того что она плачет перед сном каждую ночь. Кричащие голоса, призывающие её сосредоточиться. Её крики, когда она проклинает родителей, за то, что они так с ней поступили.

    Затем её собственный голос, зачитывающий Обет Справедливости (Justice Pledge) вместе с остальными новобранцами. Бесчисленное количество прочтений от корки до корки Взвешенной Поступи (The Measured Tread). Обучение нового класса самой Люкс (Lux). Гордость, растущая в её сердце, когда она марширует под сияющим флагом Демасии (Demacia). Награды за образцовую службу. Абсолютная любовь к её стране.

    Пустота от осознания того, что она охотно выросла, чтобы любить.

    Волна воспоминаний отступила, и она осталась лежать в темноте. Она знала, что Лига (League) покинула её сознание, но испытание ещё не закончилось. Кто-то стоял перед ней, но ей не нужно было смотреть вверх, чтобы узнать кто это.

    "Назовёшь ли ты теперь истинную причину, по которой хочешь присоединиться к Лиге (League)?"

    Сдавленный вдох застрял у неё в горле, но ей хватило воздуха, чтобы прошептать: "Потому что у меня больше ничего нет…"

    Темнота, окружавшая её, разбилась, и осколки посыпались на землю. Она осталась на земле, всем телом содрогаясь от рыданий.

    Гэрен (Garen) остался стоять, его обычно доброе лицо становилось грубым и нечётким, пока иллюзия вокруг них рассеивалась. "Ты только что впустила меня в своё сознание. Чтобы стать чемпионом Лиги (League), ты должна позволять другим входить в твоё сознание, чтобы они узнали твои истинные убеждения и стремления лучше, чем ты сама. Если ты готова, то знаешь, что должна делать".

    Её брат повернулся и зашагал по коридору, простиравшемуся перед ними, в направлении других двустворчатых дверей. Он не останавливался, чтобы подать ей руку, не оборачивался, чтобы узнать, последовала ли она за ним.

    Ему и не нужно было. Люкс (Lux) оставалась на полу, успокаивая себя. На мгновение ей захотелось позвать брата или убежать обратно в Великий Коридор (Great Hallway), подальше от пронзительных пристальных взглядов Лиги (League). Это было только первое испытание, испугавшее её сильнее, чем экзамен у верховных магов Демасии (Demacia) или скрытное проникновение через канализационные туннели Ноксуса (Noxus). Но она была Краунгардом (Crownguard) и она знала, что преодолеет это испытание, как преодолела все другие испытания в своей жизни.

    Она встала, умело сжимая жезл в руке. Она докажет преданность своему городу-государству, и то, что она не солгала, когда первый раз отвечала на их вопрос.


    Перевод: Salabar
    Редактура: 3opuH

    Оригинал (ссылка)
    Candidate: Lux
    Date: October 17th, 20 CLE


    Observation

    Lux runs briskly into the hallway, almost bursting with excitement. The light plays off of the young girl’s golden hair, emitting a brightness that almost gives her an ethereal air. Her colorful attire and disarming smile would fool any ignorant passerby, but the ease with which she wears her battle armor would give any seasoned warrior pause.

    She pauses for a moment to take in the scenery, her intelligent eyes darting around. An intricate baton darts rapidly between her fingers, conveying her impatience.

    The truest opponent lies within.

    An unimpressed “hmph” spills out of her lips. Striding forward, she pushes firmly with a gloved hand to open the marble doors before her. With an effortless spin of her baton, her body is enveloped in a bright aura. She runs inside, undaunted by the complete darkness that swallows her up.

    Reflection

    Garen, the Might of Demacia, her long-lost brother, stood before her. His face was stern, yet kind, and exactly how she had imagined he would look in real life, having only seen him in the League match broadcasts since he had been taken away.

    “Why do you want to join the League?”

    Lux allowed herself a smile, trying to not seem smug. While anyone who had been subject to a League judgment was forbidden to discuss the trial, Lux had done her research, and she knew that they summoned illusions to extract their answers. It was mere child’s play for her; she could see right through it, and she knew what they wanted to hear.

    She straightened and looked the illusion of her brother straight in the eye. “To fight for justice in the name of Demacia.”

    “What is the real reason, Luxanna?”

    “Victory for our allies, defeat for our enemies, and justice for all.” They were both quotes from The Measured Tread, the handbook that any self-respecting Demacian could recite on command, but they did not make them any less true for her own purposes.

    Her brother frowned, and that was the last thing Lux saw before an explosion of light consumed them.

    It was happening again. Sometimes, the light would bounce off the glass hall of the Demacian Royal Academy, casting a bewitching display of prisms in every direction. Lux’s skin would shimmer, as if composed from the dust of crystals. Her mood lifted and she let the light envelop her, rendering her invisible in plain sight.

    She hadn’t yet gained control over the odd occurrence, which was unfortunate as it would happen at random intervals during the most inopportune of moments. Lux ran off in the direction of her home, heart racing in the hopes that the illusion would stick around long enough for her to show her parents. There was only a fleeting twinge of guilt that struck her for leaving school, but her teacher would count her as absent anyway.


    Lux burst into the Crownguard residence. To her delight, she heard familiar voices speaking quietly in the kitchen. She found three military officials standing at attention, speaking to her parents. Her heart skipped a beat as she started to retreat back into the living room; they were discussing important business, and she had been taught better than to interrupt. She would have left the house entirely, except at that one dreadful moment, she heard her name.

    She froze.

    “It is the greatest honor you could bestow upon our household to take Luxanna. She will serve you well, just as Garen has before her.” A chair scraped along the floor as her mother stood.

    “You are sure, Lilia? Your daughter is at the age where she needs her parents the most, especially after taking her older brother away.”

    “It is all in the King’s name. You will provide all the parenting that she will need.” Her father’s tone was dismissive.

    “Very well. It is done.”

    Lux fell to the ground, the repressed memories unforgivingly rushing back into her mind. Her parents delivering the news. Lux barricading herself in her room. The pain in her arms as they forcibly dragged her away from her home. Her hair draped across her face as she refused to look at her parents. The burn of her tears as she cried herself to sleep every night. The booming voices yelling at her to focus. Her screams as she cursed her family for doing this to her.

    Then, her own voice echoing back at her, reciting the Justice Pledge alongside her fellow recruits. The comfort of re-reading The Measured Tread cover to cover countless times. The indoctrination of the new incoming class, led by Lux herself. The pride swelling in her heart as she marched forth under Demacia’s shining banner. The accolades in praise of her exemplary work. The absolute love for her country.

    The emptiness of realization of what she had willingly grown to love.

    The assault of memories subsided, and she was left slumped in the darkness. She knew the League had retreated from her mind, but the test wasn’t over yet. Someone was standing before her, and she didn’t even have to look up to know who it was.

    “Will you admit the real reason why you want to join the League now?”

    Her labored breaths caught in her throat just long enough for her to whisper, “Because I have nothing else…”

    The darkness shattered around her, falling to the ground in shards. She crumpled to the ground, heaving sobs racking her body.

    Garen remained standing, his normally kind face gruff and unreadable as the illusion dissolved around them. “You have just shared your mind with me. To become a champion of the League, you must allow others into your mind, and they will know your true conviction and purpose better than you yourself. If you are prepared, you know what you must do.”

    Her brother turned and strode through the hallway that stretched before them to another set of double doors. He did not stop to lend her a hand, nor did he glance backwards to see if she would follow.

    He didn’t need to. Lux remained on the floor, composing herself. For a moment, she considered calling out to her brother or running back into the Great Hallway, out of the League’s penetrative gaze. This was the first challenge that ever daunted her, even more so than when she was being tested by Demacia’s top magicians or sneaking through Noxus’s innermost tunnels. But she was a Crownguard, and she knew that she would overcome this challenge, just as she had overcome all other challenges in her life.

    She stood, clutching the baton deftly in her hand. She would prove that her dedication to her city-state was true, and that she had not been lying when she first answered their question.
    Maokai (Маокай)
    [float=right][​IMG][/float]
    Кандидат: Маокай (Maokai)
    Дата: 14е февраля, 21 УСЛ


    Появление

    Безумие творится на Извилистой Аллее (Twisted Treeline). Разноцветные взрывы магии разносят молодые деревья в щепки. Призыватели, как и Чемпионы Лиги (League Champions) мчатся на поле боя, чтобы усмирить ожившее дерево, которое не только начало двигаться, но и нападать на всё что видит. Дерево совершенно не понимает, почему оно ожило и несознательно создаёт магический ураган. Ураган усиливается, поглощая энергию магических и физических атак, направленных против природной силы, пока внезапно не взрывается потоком, мощи которого достаточно для убийства всех присутствующих.

    Вместе с появлением Кэйл (Kayle) ярко-оранжевый свет окружает зону, спасая всех от смерти. Осевшая пыль открывает взору созданный представителями Лиги (League) глиняный купол, под которым заключено дерево, после чего, его немедленно отправляют в Институт Войны (Institute of War) для дальнейшего изучения.

    Отражение

    Комната, в которой Маокай (Maokai) обнаружил себя, была пещеристой с зеркальным прудом, простирающимся через всю комнату и заменяющим в ней пол. Женщина, одетая в развивающиеся фиолетовые мантии, стояла в середине комнаты, и водяные блики танцевали вокруг неё.

    "Это честь – познакомиться с Вами". Женщина низко поклонилась, в её глазах читалось восхищение, когда она смотрела на энта. "Я буду руководить судом о Вашем вступлении в Лигу (League)".

    Маокай (Maokai) пришёл в ярость. "Судом? Вы, люди, оживили мен и создали искажение жизни, а теперь Вы собираетесь судить меня?"

    Призыватель не отвечала. Она подняла руки и шёпотом произнесла заклинание. Пол под ним стал твёрдым и внезапно комната исчезла.

    Его корни ощутили приятное покалывание, когда он обнаружил, что стоит в окружении множества деревьев. Лес вокруг него был высоким, с сильными стволами и листьями всех цветов – это был его дом, как и множество веков назад. Он скучал по тем временам.

    Внезапно, окружающее пространство взорвалось. Почва вокруг Маокая (Maokai) разлетелась комьями во все стороны. Вся растительность до самого горизонта начала вянуть с отвратительным шипящим звуком. Люди в панике бежали через лес под дождём пуль и химикатов. Мальчик упал на землю, сражённый шальной пулей. Призыватель и Маокай (Maokai) были невидимы для хаоса, творившегося вокруг, но каким-то образом мальчик смотрел прямо на них, а жизнь в его ярких глазах быстро угасала.

    Почва вновь ушла из под корней Маокай (Maokai), ускоряясь, пока не стала еле заметной. Маокай (Maokai) замер в трепете, поскольку представшая картина ударила по всем его новоиспечённым чувствам. Резкий запах деревьев, тающих в бассейне с кислотой. Красивый остров цвета неба, раскалывающийся на три отдельных. Прекрасный, древний город из белого кварца невероятным способом закручивающийся сам в себя, опровергая законы времени и пространства.

    Маокай (Maokai) устало закрыл глаза. Лига (League), должно быть, предположила, что показывает ему нечто новое, но он не увидел ничего, о чём бы уже не знал. В течение многих столетий он стоял, вбирая боль и горе от бесчинств, творимых с землёй и природой.

    Призыватель говорила спокойно, почтенно задержав вспыхнувшую перед ними сцену. "Мы не просим ничего подобного, всё это сделано теми, кто несёт зло. Вступив в Лигу (League), Вы сможете помочь нам предотвратить эти вещи".

    Отвращение Маокая (Maokai) не уменьшилось. "Вы, люди – те, кто делает это. Вы просите меня присоединиться, когда всё, что я вижу – ненависть, которую Вы несёте сами себе. Когда Вы видите своих детей играющих с оружием, я вижу поваленные деревья, которые превратятся в Ваши инструменты разрушения. Я вижу землю, которая существовала до Вас, и которая будет существовать после того, как Вы покалечите её из-за своих мелких неурядиц".

    Она спросила: "Зная всё это, Вы всё ещё хотите стать прежним?"

    Энт колебался, удивляясь себе.

    "И сможете ли Вы спокойно стоять и верить, что не могли всему этому помешать?"

    Её обвинительный тон избавил его от мимолётного колебания. "Ваши войны не касаются меня. Вы сделали милость и пробудили меня к боли, которую сами испытываете, но прежде, чем Вы наделили меня этим проклятием, я уже знал о Вашей боли и страданиях. Когда земля впитывает кровь Ваших детей, она рыдает. Я испытывал это дольше, чем Вы можете представить. У нас, тех, что на земле, нет чувств, а значит, я не вправе менять то, как Вы люди живёте и умираете".

    Глаза призывателя потемнели. Такой ответ не удовлетворял Лигу (League), но им нужно было заполучить энта. "И что Вы собираетесь делать?"

    "Я буду следовать этому пути, пока Вы не сможете сделать меня прежним, как и обещали". Он сделал паузу, и можно было поклясться, что нечто похожее на улыбку исказило его рот. "До тех пор я буду наказывать вас, использующих магию, этими руками, которые Вы, будучи достаточно любезными, подарили мне".

    Успокаиваясь, призыватель уничтожила иллюзию, потирая руки. "Очень хорошо. Это Ваш ответ". Она повернулась на каблуках и ушла без единого слова.

    Маокай (Maokai) невозмутимо смотрел, как она уходит. Он заметил кровь иллюзии мальчика, лужа которой всё ещё оставалась на полу, хотя тело исчезло. Энт начал идти, но внезапно остановился и повернулся.

    Медленным, выверенным движением он оторвал от себя пучок корней и осторожно положил их в лужу крови. Корни начали вбирать кровь, сначала медленно, а затем быстро, как будто кровь нельзя было сдержать. Корни сплелись в беспорядочный узел, а затем появилось молодое дерево. Оно смотрело на него невинным взглядом.

    Другой шанс на жизнь. Что-то в древнем дереве двигалось, но что это было, он не имел ни малейшего понятия.

    Он знал, что когда-нибудь снова замрёт навеки, но ни что больше не будет прежним.


    Оригинал (ссылка)
    Candidate: Maokai
    Date: February 14th, 21 CLE


    Observation

    A frenzy erupts on the Twisted Treeline. Saplings scurry in every direction, detonating in multicolored explosions of arcane energy. League Champions and summoners alike rush onto the field to contain an uprooted tree that is not only moving, but also attacking everything in sight. The tree is visibly confused over his violent birth into awareness, and he involuntarily conjures an arcane storm of magic. The storm grows as it absorbs energy from the magical and physical attacks being directed at the verdant force, until suddenly the torrent explodes with enough power to kill everyone present.

    A bright orange light falls over the scene as Kayle appears, shielding the group from death. As the dust clears, the tree is contained in an earthen dome by League representatives, and immediately whisked away to the Institute of War for further examination.

    Reflection

    The room Maokai found himself in was cavernous, with a reflecting pool stretching across the entire expanse of the floor. A human adorned in flowing purple robes stood in the middle of the room, reflections of light from the pool dancing across her.

    “An honor to make your acquaintance.” The woman bowed deeply, admiration glowing in her eyes as she beheld the treant. “I shall be administering your judgment for entry into the League.”

    Maokai exploded into a rage. "Judgment? You humans woke me, and created this abomination of life, and now you stand and judge me?"

    The summoner did not respond. She raised her arms and muttered an incantation under her breath. The floor swam beneath him, and suddenly the room dissolved away.

    His roots tingled with familiarity as he found himself standing in a large expanse of trees. The forest around him stood tall, with strong trunks and leaves of every color - this was his home as it had existed eons ago. He ached for what was long passed.

    Suddenly, the surrounding terrain exploded. The ground surrounding Maokai sunk and bubbled in grotesque ways. Vegetation as far as the eye could see began to melt with a sickening hissing sound. Humans were running panicked through the forest under a rain of bullets and chemicals. A boy fell to the ground, struck by a stray bullet. The summoner and Maokai were invisible to the chaos erupting around them, but somehow the boy looked straight at them, the life in his bright eyes quickly fading.

    The ground below Maokai changed again, accelerating until it became a blur. Maokai stood, trembling, as the scenery assaulted all his newfound senses. The acrid odor of trees melting in a pool of acid. A beautiful island the color of the sky splitting asunder into three. A beautiful, ancient city of white quartz twisting into itself in impossible ways, defying the laws of time and space.

    Maokai closed his eyes, weary. The League must have assumed they were showing him something new, but it was nothing he hadn’t already known. He had stood for centuries, absorbing the pain and sorrow from the abuses wrought upon the land and the life in its soil.

    The summoner spoke quietly, holding the scene that flashed before them in reverence. “We do not ask for any of this, yet it is brought upon us by those who would do evil. By joining the League, you can help us prevent these things from happening.”

    Maokai’s disgust had not subsided. “You humans are the ones who are causing this. You ask me to feel for you when all I see is the hatred you bring onto yourselves. When you see your children being overrun with weapons, I see the fallen trees carved into your instruments of destruction. I see the land which has existed before you and which will continue to exist after you suffer for your petty squabbles.”

    “Knowing all this, would you still choose to go back?" She asked.

    The treant hesitated, surprising himself.

    “Or will you continue to stand, impassively, believing that you can affect none of this?”

    Her accusatory tone snapped him from his momentary hesitation. "Your wars are no concern of mine. You deign to awaken me to the pain you humans suffer, but before you gave me this curse I already knew your pain and suffering. When the earth absorbs the blood of your children, it cries. I have withstood this longer than you can even imagine. We of the earth do not feel, and thus I am not of the conviction to change how you humans live or die."

    The summoner's eyes darkened. It was not the response the League wanted, but it was the only one they were going to get. “Then what will you do?”

    “I will walk this path until you can turn me back, as promised.” He paused, and one could swear that something akin to a smile twisted the tree’s mouth. “Until then, I will punish you magic users with these hands you were kind enough to bestow upon me.”

    Composing herself, the summoner expelled the illusion with a sweep of her hands. "Very well. That is your answer." She turned on her heel and walked away without another word.

    Maokai watched her go, impassively. He noticed the young boy's blood from the illusion lingering in a puddle on the floor, though the body had been whisked away. The treant started to walk past it, but suddenly stopped and turned.

    With slow, deliberate movements, he yanked off a chunk of his roots and laid them gingerly in the pool of blood. The roots began to absorb the blood, slowly at first, and then desperately, as if the blood could not be held back. The roots jumbled together into a mess of knots, and then a sapling emerged. It looked up at him with innocent eyes.

    Another chance at life. Something inside the ancient tree moved, though what it was he had no idea.

    He knew that someday he would return to stillness, but things would never be the same.
    Miss Fortune (Госпожа Фортуна)
    [float=right][​IMG][/float]
    Кандидат: Госпожа Фортуна (Miss Fortune)
    Дата: 31е августа, 20 УСЛ


    Появление

    Госпожа Фортуна (Miss Fortune) устремляется в Великий Коридор (Great Hallway) с тем же упорством, с каким она втискивается в свою шёлковую блузку – обое маловаты, чтобы вместить её. Ей тесно в любом сооружении, не раскачивающемся посреди солёного океана. Её глаза с презрением осматривают филигранно выполненный потолок – тяжкий труд лучших ремесленников Валорана (Valoran) лишь жалкая замена восхитительной картине ночного неба. Неодобрительное покачивание её головы было бы незаметно, если бы оно не усиливалось раскачиванием её украшенной треуголки – отличительной черты капитана. Лавина вишнёвых локонов ниспадает из под шляпы, ложась ей на плечи алыми волнами. Каждая её черта привлекает такое же или возможно даже большее внимание, чем огромные позолоченные мушкеты, прикреплённые к её бёдрам.

    Она скачет по плитке. Каждый шаг колышет изгибы её тела – сила её красоты возрастает, когда она движется. Можно буквально увидеть сердца тех, кто созерцал как она бежит, по шлейфу, тянущемуся за ней.

    Наверху виднеется надпись: "Истинный противник кроется в душе".

    Уголки её губ приподнимаются, почти изображая улыбку. С пугающей грациозностью она отстёгивает мушкет от кобуры, один раз крутит его на пальце и прицеливается в слово "противник". Её губы издают тихий хлопок, и оружие возвращается на место. Она не мешкает более.

    Отражение

    Руки на бёдрах, Госпожа Фортуна (Miss Fortune) нетерпеливо притопнула ножкой в темноте. Это детская тактика. Если Лига (League) использует трюки вроде чёрного дыма для своих испытаний, возможно, ей и вовсе не нужно было причаливать к берегу. Её нога тонет в воспоминаниях. Она намеревается отскочить, но знакомые ощущения сдавливают её со всех сторон.

    Она не слышала собственного крика, но видела, как пузырьки воздуха унесли звук. "Вода?" Она барахталась, пытаясь нащупать ногами что-нибудь твёрдое. В нескольких метрах над собой она видела блики света на поверхности. Она неистово гребла, но свет не приближался – что-то было не так. Ещё больше пузырьков. Кожа на её ноге зудела, обращая на себя внимание. Драгоценного воздуха становилось всё меньше, она отважилась взглянуть и обнаружила проблему. Прочная морская водоросль крепко опутала её лодыжку, как будто догадываясь о её намерениях. Она попыталась разорвать её, но та оказалась скользкой и не поддавалась. Исчерпав время, Сара Фортуна (Sarah Fortune) смотрела, как последние пузырьки воздуха весело плывут к поверхности, становясь всё меньше и меньше, пока соль не ужалила её лёгкие. Она почувствовала необычайное спокойствие, когда её взгляд начал тускнеть.

    "Я иду, мама".

    Тело Сары (Sarah) мучительно болело. Струя текла из её рта. Ожидая увидеть кишки, она с опаской открыла глаза. Ей пришлось напрячься, чтобы разглядеть – стекающая жидкость была не цвета крови, как она ожидала. Грязные водоросли, застряв в мокрых прядях волос, мягко опутывали её лицо, закрывая ей зрение. Её руки врывались в песок. В её сознании был пробел – она стояла на коленях на пляже, а лужа перед нею была вспененной морской водой, а не внутренностями. Её лёгкие, попеременно с желудком, отхаркивали воду перед каждым вдохом.

    "Уверен, что безобразный вид норма длья распутной девицы. Думаю, что тьы могла бы послужить приманкой длья акулы".

    Гейзер солёных брызг был лучшим ответом, который Сара (Sarah) смогла издать. Её глаза сфокусировались на источнике звука – пёстро одетом мальчике – и она откинулась на спину. Его ониксовые волосы и хитрую усмешку было невозможно не узнать, но он был ещё слишком молод.

    "Как..."

    "Ты везучая. Я охотилсья ньа русалок. Представь себе моё разочарование, когда я обнаружил твоьи ножища".

    Её дыхание пришло в норму. "Они многих не оставляют равнодушными".

    "В них есть некоторое изящество, если быть точным, но мне виднее".

    Сара (Sarah), спотыкаясь, поднялась на ноги, мокрая одежда липла к её телу. "Ни у кого нет лучших".

    Мальчик фыркнул. "Так какой будет награда зьа выльов тебья из моря?"

    "Спасибо?"

    "Готов поспорить прекрасное спасибо, но никак не награда, уверяю тебья". Он указал на её голову. "Как ньасчёт этього?"

    Она коснулась своих волос, и её пальцы нащупали гладкий предмет. Она извлекла жемчужный гребень в форме ракушки. Гребень матери? Она с недоверием осмотрела его – понимание шевельнулось в глубине её сознания. Она открыла рот, но прежде, чем смогла заговорить, мальчик сократил расстояние между ними и подарил ей затяжной поцелуй. Её ноющее сознание взорвалось, вырвавшись наружу.

    Этот пляж, этот мальчик... день, когда умерла её мать.

    Она бесцельно вышла из своего дома, измазанная кровью своей матери. Повалившись в воду, она смутно увидела алые потоки, струившиеся от её одежды. Она нырнула под воду и начала кричать, пытаясь вернуть свой разум к ясности. Ей было сложно сказать, почему под водой было легче – потому что слёзы как бы не текли или потому что они смешивались с окружающим её океаном.

    В тот день мальчик ждал на берегу. При других обстоятельствах она задалась бы вопросом, как долго он был там, возможно, она даже покраснела бы. Но она только смотрела, слишком измученная, чтобы размышлять о его присутствии. Он что-то говорил, но её уши отказывались слушать. Тогда он посреди волн прильнул к ней и поцеловал, добавив путаницы к потрясению, вызванному её эмоциями.

    Он, хихикая, умчался с гребнем её матери в руках. Однажды он станет безжалостным пиратом. Награда за вылов девушки, придавшая смысла его бесцельному блужданию и топтанию песка ботинками. Вдруг он обернулся, высоко поднял гребень и прокричал: "Придьи и забери это!" Затем он со смехом исчез под чёрными парусами, которыми была усеяна вся дальняя береговая линия.

    Необычайно вдохновлённая, Сара (Sarah) загорелась вновь обретённым смыслом жизни. Как только она похоронит свою мать и спалит её дом дотла, она с удовольствием вернёт свой гребень назад.

    Как только воспоминания отступили, Госпожа Фортуна (Miss Fortune) резко вырвалась из объятия мальчика.

    "Кто ты такой?!"

    "Почему ты хочешь присоединиться к Лиге (League), Госпожа Фортуна (Miss Fortune)?" – акцента морского волка больше не было.

    "Что?"

    "Почему ты хочешь присоединиться к Лиге (League)?"

    "Я... ради власти и грабежа". Она не поверила своим собственным словам.

    "Почему ты хочешь присоединиться к Лиге (League)?" Каждое слово отдавало холодком.

    Грохот волн пронзил тишину.

    "Я должна найти его".

    "Каково это – обнажить свой разум?"

    Госпожа Фортуна (Miss Fortune) позволила вопросу повиснуть в воздухе. Утонувшая и возвращённая к жизни, переполненная вопросами, она ощущала себя будто воскрешённой.

    "Спасибо тебе".

    Свет ослепил её, залив коридор, в котором она стояла. Мраморные двери позади неё наводили на мысли о бегстве. Она посмеялась над ними. Что бы ни произошло, Госпожа Фортуна (Miss Fortune) всегда добивается своего.


    Оригинал (ссылка)
    Candidate: Miss Fortune
    Date: August 31th, 20 CLE


    Observation

    Miss Fortune spills into the Great Hallway with the same tenacity that she spills into her silk blouse - both taxed to contain her. She is cramped inside any structure not bobbing across the salt ocean. Her eyes pan across the recessed ceiling’s filigree with disdain, the toil of Valoran’s finest artisans a pitiful substitute for the night sky’s celestial collage. The disapproving shake of her head would be imperceptible, if not exaggerated by the wag of her ornamented tricorne, the defining accessory of a captain. An avalanche of cherry locks tumbles from the hat, engulfing her shoulders in scarlet waves. Her every feature seduces attention, a weapon as – or perhaps more – potent than the enormous gilded muskets clinging to her hips.

    She bounds across the tiles. The impact of every footfall ripples up the curves of her figure; the distraction of her beauty magnified in motion. One can practically see the hearts of those who’ve beheld her trailing in her wake.

    An inscription looms overhead: The truest opponent lies within.

    The corner of her lips twitch, almost a smile. With uncanny grace, she plucks a musket from its holster, twirls it once round her finger and brings it to rest with the word "opponent" in its crosshair. Her lips mouth a silent pop, and the firearm is re-holstered. She dawdles no longer.

    Reflection

    Hands on her hips, Miss Fortune tapped her foot impatiently in the dark. This was a juvenile tactic. If the League resorted to gimmicks like black smoke for its trials, perhaps she never should have made landfall. Her foot sank mid-thought. She intended to recoil, but a familiar sensation pressed her on all sides.

    She didn't hear herself cry, but she watched bubbles carry the sound away. Water? She flailed, her limbs searching for something solid. Yards above, she saw the surface’s dancing prism of light. She paddled furiously, but the light remained distant - something was wrong. More bubbles. The skin of her leg crawled, begging attention. Precious air waning, she risked a glance and found the problem. Rooted seaweed clutched her ankle tightly, apparently aware of its catch. She tore at it, but its slimy grip would not relent. Out of time, Sarah Fortune watched the last bubbles drift merrily upward, growing smaller and smaller, until salt stung her lungs. She felt strangely peaceful when her vision faded.

    I'm on my way, Mom.

    Sarah's sides wrenched in misery. A torrent poured from her mouth. Expecting entrails, she pried her eyes open. She grasped for focus; the escaping deluge lacked the visceral color she'd expected. Blurry vines framing her field of vision coalesced into defeated strands of hair, dangling limply around her face. Her hands dug into the sand. Her mind filled the gaps: she was kneeling on the beach and the puddle in front of her consisted of frothy seawater, as opposed to innards. Her lungs, battling her stomach, forced an inhale before the next heave.

    "A sure ugly sight ye be fer a young wench. Thought yeh might be shark bait fer a turn."

    A sputter of briny droplets was the best retort Sarah could articulate. Her eyes locked on the source, a garish boy, and she fell backward. His onyx hair and leering grin were unmistakable, but he was too young.

    "How..."

    "Ye be a lucky one. I was huntin’ fer mermaids. Fancy me letdown when I spied yer kickers."

    Her breath found rhythm. "They don't disappoint many."

    "They got some shape to be sure, but I seen better."

    Sarah stumbled to her feet, wet clothes matted to her body. "There are none better."

    The boy chortled. "So what be the reward fer fishin ye from the drink?"

    "Thanks?"

    "A fine thanks I’ll wager, but no reward I assure ye." He pointed at her head. “How bout ‘at?”

    She touched her hair, and her fingers grasped a smooth object. She extracted a pearlescent comb, fashioned from a conch. Mother’s comb? She examined it dubiously; an epiphany clawed at the back of her mind. She opened her mouth, but before she could speak, the boy closed the distance and stole a lingering kiss. Her nagging subconscious burst, realization surging forth.

    This beach, this boy... the day her mother died.

    She'd wandered from her house, drenched in her mother’s blood. Wading into the surf, she was vaguely aware of the crimson wisps stretching from her garments. She dipped below the surface and screamed, attempting to shock her mind back to rationality. Beneath the waves, her tears either joined or comprised the ocean around her, she couldn’t tell.

    That day, the boy was waiting on the banks. Under other circumstances, she’d have wondered how long he had been there; she may have even blushed. But she only stared, too exhausted to ponder his presence. His mouth moved, but her ears denied the sound. Then he joined her amongst the waves and kissed her, a confounding loop added to the dizzying course of her emotions.

    He pulled away with her mother’s comb in hand, cackling. One day he’d make a ruthless pirate. Prize in tow, he sauntered off, jack boots stamping the sand. He turned once, comb held high, and bellowed, “Come an’ get it!” He then laughed, disappearing beneath black sails which dotted the distant shoreline.

    Strangely inspired, Sarah welled with newfound purpose. Once she'd buried her mother, and burned her house to the ground, she would enjoy getting her comb back.

    As the memory receded, Miss Fortune jerked away from the boy’s embrace.

    “Who are you?!”

    “Why do you want to join the League, Miss Fortune?” The seadog timbre was gone.

    “What?”

    “Why do you want to join the League?”

    “I...for power and plunder.” She doubted her own words.

    “Why do you want to join the League?” Frost bit every syllable.

    Crashing waves filled the silence.

    “I need to find him.”

    “How does it feel, exposing your mind?”

    Miss Fortune let his inquiry hang in the air. Drowned and drained, questions brimming, she felt somehow revitalized.

    “Thank you.”

    Light filled her view, and the hallway beckoned. The marble doors behind her offered retreat. She laughed at the thought. No matter what, Miss Fortune always gets her man.
    Nocturne (Ноктюрн)
    [float=right][​IMG][/float]
    Кандидат: Ноктюрн (Nocturne)
    Дата: 11е марта, 21 УСЛ


    Появление

    У Полевого Архитектора (Field Architect) был долгий день. Изучение опор на наличие признаков разрушения задача не из малых – снятие мерок каждые пять футов необходимо, что бы обнаружить даже малейших колебания в сложных энергетических полях. Пропускной шип мог определить цепную реакцию разрушения в окружающих силах из-за неконтролируемого использования магии на Полях Правосудия (Fields of Justice). В своём собственном маленьком мирке, ему нравилось думать, что он каждый раз спасал Руноземье (Runeterra).

    Его работа выполнена, архитектор начал свой путь обратно к платформе призыва, идя мимо нексуса, который должен был быть бездействующим. Случайная искра в нексусе привлекла его внимание. Он обернулся для изучения, как вдруг его поразил мощный всплеск энергии, дугой вырвавшийся из нексуса. Архитектор потерял сознание и грузно упал, растянувшись на суровом булыжнике.

    Его тело истощается, поскольку ядовитая струя густого дыма вырывается из его открытого рта. Он излучает жизнь и пульсирует ужасами.

    Так рождаются кошмары.

    Отражение

    Ноктюрн (Nocturne) перемещался сквозь сознания людей уже бесконечно долгое время. Он созерцал лица, по которым они тосковали, поглощал желания, которые текли в их венах, и напускал фантазии, которые разжигали их сердца. Он задерживался внутри презренных человеческих иллюзий, которые они создавали в тесном месте, бывшем их маленькими мозгами.

    Из всех них он черпал магию, которая струилась сквозь их души.

    У Ноктюрна (Nocturne) было лишь мгновение, чтобы изучить свою новообретённую физическую форму, прежде чем призыватели в мантиях кольцом окружили его. Он знал, кем они были, прежде чем те успели появиться. Они были повелителями, чьи лица были в сознании каждого призывателя, которого он преследовал. Они были голосами, которые будоражили меньшие умы обещаниями великого могущества и они были руками, которые управляли спадом и течением всего мира. Ноктюрн (Nocturne) знал чего хотели эти люди, но они не получат его.

    Его тёмная фигура тихо подкралась к одному из людей, протягиваясь к эфирным завиткам его сознания. Человек в плаще скорчился, подняв руки, чтобы расцарапать в свою собственную голову. Чудовищный крик пронзил воздух, затем сменился тишиной, когда разум человека, уничтожил сам себя.

    Другие люди едва могли отреагировать, прежде чем Ноктюрн (Nocturne) оказывался возле них. Он протянул конечности, в то время как двойные лезвия вытянулись из его рук, чтобы отделять человеческую плоть от костей. Тень низко нагнулась и рубанула вверх лезвиями, насквозь пронзая тело неудачливого призывателя.

    Ноктюрн (Nocturne) ощутил группу людей подошедших сзади – на секунду его фигура завибрировала. Тьма покрыла всё поле – непроглядная темнота, которая дышала и вздыхала. Жертвы, навечно пойманные в ловушку в иллюзиях, бормотали в ушах призывателей, обещая вечные мучения и моля об освобождении. Свободные руки цеплялись за живых, отчаянно отрывая любые подобия жизни, что бы сохранить самих себя.

    Оставшиеся призыватели бросились врассыпную, сбиваемые ужасными пальцами, которые исчезали лишь для того, чтобы вновь появиться в ещё больших количествах. Волшебные заклинания таяли на их губах, поскольку магические силы отказывались откликаться на их призыв. Темнота начала душить людей, и они тёрли глаза в диком порыве вернуть себе зрение. Скованные ужасом они даже не чувствовали ни приближения Ноктюрна (Nocturne), ни клинков, которые разрезали их мягкие тела и приговаривали души к вечной тьме.

    Один призыватель стоял отдельно от остальных. Он был украшен золотыми лентами, вышитыми на его фиолетовой мантии. Нетронутый слепотой и ужасами, он невозмутимо наблюдал, как разворачивалась резня. На его лице ничего не отразилось, когда брызги крови запятнали подол его мантии, его облик не изменился, даже когда отрубленная голова бывшего товарища скатилась к его ноге.

    Призыватель заговорил. "Впечатляюще. Я вижу, что эры, проведённые Вами за впитыванием наших сознаний, принесли свои плоды".

    "Я знаю, кто ты". Ноктюрн (Nocturne) стал прежним.

    "Я польщён". Призыватель насмехался. "Тогда Вы также должны знать, что для Вас пришло время расплаты за ужасы, которые Вы принесли нашему роду".

    "И как ты собираешься сделать это, человек?" Чудовищное завывание эхом отразилось от теней – нечто родственное тому, что эти люди называли смехом.

    "Теперь Вы находитесь в мире контролируемом нами. И Вы будете служить нам".

    "Вы называете это жалкое существование "расплатой"?" Взмах отвратительного клинка Ноктюрна (Nocturne) швырнул груду горячих внутренностей, размазав их по земле. Он подготовил зазубренную кромку для этого последнего глупца. "Возможно, Вам как-то и удалось призвать меня в свой мир, но всё, что Вы получите – разрушение".

    Ноктюрн (Nocturne) с рёвом двинулся к призывателю. Его пропитанный кровью клинок направлялся с точностью бритвы сбрить ту худую ухмылку с лица человека. Металл крутнулся вокруг его запястья, с лязгом исчезнув, и дёрнул его обратно в кучу металлических цепей.

    "Нет. Это – Ваша расплата". Губы призывателя разомкнулись, влажные от нетерпения. "Добро пожаловать в Лигу (League)".

    Призыватели, тела которых грудой лежали него, подняли свои головы. Их руки протянулись и схватили Ноктюрна (Nocturne) железной хваткой. Они потянули его вниз, насильно подчиняя его физическую сущность. Каждая его частичка протестовала против кандалов, когда он несвоевольно поклонился высокому главному призывателю. Ноктюрн (Nocturne) теперь был на службе у Лиги (League) и это был его собственный извечный кошмар.


    Оригинал (ссылка)
    Candidate: Nocturne
    Date: March 11th, 21 CLE


    Observation

    The Field Architect has had a long day. Surveying the grounds for signs of degradation is no small task; taking readings every five feet is essential in order to detect even the slightest disturbances in the intricate energy fields. An overlooked spike in the surrounding forces could set off a chain reaction of destruction due to the rampant use of magic on the Fields of Justice. In his own little way, he liked to think that he was saving Runeterra one checkpoint at a time.

    His work complete, the architect makes his way back to the summoning platform, where he passes a nexus that should have been dormant. An unbidden spark inside the nexus catches his eye. He turns to investigate only to be struck by a wild burst of energy arcing out of the nexus. The architect collapses to the floor in a heap, sprawling on the unforgiving cobblestone.

    His body shrivels as a noxious trail of thick smoke pours out of his open mouth. It is shivering with life and pulsing with horrors.

    It is born of nightmares.

    Reflection

    Nocturne had drifted through the minds of humans for endless expanses of time. He beheld the faces they yearned for, absorbed the desires that coursed through their veins, and inhabited the fantasies that set their hearts ablaze. He lingered within the despicably human illusions they conjured in the narrow expanse that was their puny brains.

    From all of them, he consumed the magic that rippled through their souls.

    Nocturne had only a moment to examine his newfound physical form before a circle of robed summoners appeared around him. He knew who they were before they even revealed themselves. These were the overlords whose faces consumed each mind of every summoner whose dreams he haunted. They were the voices that drenched lesser kinds with promises of great power, and they were the hands that directed the ebb and flow of the entire world. Nocturne knew what these humans wanted, but they would not get him.

    His shadowed form ghosted silently toward one of the humans, reaching out with the ethereal tendrils of his consciousness. The cloaked human spasmed as his hands rose to tear at his own head. A bloodcurdling scream ripped through the air, then choked off into silence as the human's mind collapsed into itself.

    The other humans barely had a chance to react before Nocturne was on them. He reached out with his limbs as twin blades extended forth from his arms to rend human flesh from bone. The shadow darted low and slashed upwards with his blades, impaling an unfortunate summoner through the entire length of his body.

    Nocturne felt a group of humans rush up from behind; for a second, his form pulsed. Darkness smothered the entire field, an oppressive blackness that breathed and sighed. Victims eternally trapped in the phantasm murmured in the summoners' ears, promising eternal torment and pleading for release. Disembodied hands clawed at the living, desperate to rip any semblance of existence away for their own keeping.

    The remaining summoners lashed out, flailing against the ghastly fingers that only disappeared long enough to reappear again in greater numbers. Spell incantations decayed on their lips as the magical energies refused to heed their call. The darkness began to suffocate the humans, and they clawed at their eyes in a wild attempt to regain their sight. Devoured by terror, they didn't even sense Nocturne's approach, nor did they feel the blades that cleaved through their soft bodies and condemned their souls to an eternity in the darkness.

    One summoner had stood apart from the others. He was decorated with gold chains draped over purple robes. Unaffected by the blindness and horrors, he had chosen to observe impassively as the carnage unfurled. No expression flickered over his face as the pooled blood stained the hem of his robes, nor did his visage change when the dismembered head of his former comrade bumped up against his leg.

    The summoner spoke. "Impressive. I see that the eons you've spent leeching off of our minds have managed to serve some purpose."

    "I know who you are." Nocturne returned.

    "I'm flattered." The summoner sneered. "Then you should also know that it is time you repay us for the horrors you have wrought upon our kind."

    "And how do you plan to do that, human?" A monstrous howl echoed from the shadows, something akin to what those humans called a laugh.

    "You are now in the world of our control. And you shall be in our service."

    "You call this pitiful existence 'payment'?" A flick of Nocturne's hideous blade sent a pile of steaming entrails splattering across the ground. He readied the jagged edge for this last foolish one. "You may have conjured me into your world somehow, but all you will receive is destruction."

    With a roar, Nocturne heaved himself at the summoner. His blood-soaked blade came within a razor's width of carving that aggravating smirk off the human's face. Metal circled around his wrists, clanging shut, and sent him flying backwards into a heap of metal chains.

    "No. This is your reparation." The summoner's lips parted, wet with anticipation. "Welcome to the League."

    The summoners whose bodies lay in a pile around him raised their heads. Their arms shot out and clamped onto Nocturne with an iron grip. They dragged him downward, forcing his physical existence into submission. Every part of him screamed out against the shackles as he involuntarily bowed to the towering head summoner. Nocturne was now in service to the League, and it was his own eternal nightmare.
    Renekton (Ренектон)
    [float=right][​IMG][/float]
    Кандидат: Ренектон (Renekton)
    Дата: 14е января, 21 УСЛ


    Появление

    Животноподобное существо врывается в холл, крутя головой из стороны в сторону в поисках своей цели. Аромат, за которым оно неуклонно шло от самого Зауна (Zaun), привёл его в Институт Войны (Institute of War). Великий Зал (Great Hall) наполняется запахом мускуса, который невозможно ни с чем спутать.

    С грохотом роняя своё огромное оружие на мраморный пол обуреваемый яростью Ренектон (Renekton) встаёт на четвереньки. Он начинает метаться по комнате в поисках источника запаха. Его взгляд пылает безумием, а каждое движение подобно взрыву.

    Внезапно, он выпрямляется, одним движением подхватывает свой клинок, и грубо наваливается на двойные двери, окаймлённые каменной аркой. Существо не обременяет себя открыванием одной половины дверей; под внезапным натиском всего его тела они моментально распахиваются. Ренектон (Renekton) не сбавляет шаг, только не когда его добыча настолько близко.

    Добычей является не кто иной, как его брат Насус (Nasus).

    Но есть кое-что, о чём существо не ведает – что истинной целью необратимого призыва, который забрал его брата, был сам Ренектон (Renekton).

    ----------------

    Ренектон (Renekton) спотыкается, поскольку волна головокружения накатывает на него. Пол вырывается у него из-под ног, и после отвратительного мгновения свободного падения, он обнаруживает себя на твёрдой земле. Существо часто мигает глазами, пытаясь развеять окутывающий его туман. Делая нерешительный шаг вперёд, он выходит из луча света и оказывается на возвышенной каменной платформе, повёрнутой к незнакомому лесу. Запахи деревьев, горящих факелов и магии витают в воздухе. Он осматривается вокруг, явно озадаченный тем, как он здесь оказался. Вдалеке слышны звуки битвы.

    Внезапно, запах его брата, который невозможно ни с чем спутать, проплывает рядом и завивается вокруг его ноздрей. Ренектон (Renekton) инстинктивно подаётся вперёд и с сумасшедшей скоростью устремляется по тропинке, ведущей в лес. В предвкушении его продолговатые челюсти открываются, обнажая ряды ужасающего вида зубов, со стекающими по ним слюнями. Кровь вскипает в его венах, образующих аккуратный рисунок на коже, простирающийся снизу доверху по его массивным рукам.

    Существо поворачивает за угол, чтобы обнаружить там Насуса (Nasus), возвышающегося над кучкой слабых миньонов. Закованный в сверкающие золотые доспехи, его брат умело вращает посохом над головой, разжигая пламя душ перед миньонами. Земля извергается энергией - волшебным свечением, мерцающим словно бриллиант, пока оно поглощает маленькие существа.

    Но Ренектон (Renekton) ничего этого не видит. Всё, что он видит – свою расплату.

    Ренектон (Renekton) бросается на Насуса (Nasus), рубя миньонов, которым не повезло оказаться у него на пути. Внезапное появление его давно пропавшего брата успевает уложиться в сознании Насуса (Nasus) как раз перед тем, как разрубая воздух, прилетает огромный изогнутый клинок, нацеленный прямо ему в шею. Насусу (Nasus) едва удаётся уклониться от атаки, исчезнув во вспышке света и вновь появившись на безопасном расстоянии.

    "Брат?!"

    Ренектон (Renekton) бросается вперёд, дико размахивая своим огромным клинком. Насус (Nasus) парирует удары своим посохом, с каждой атакой медленно отступая назад.

    "Брат, остановитесь! Зачем ты здесь?"

    Усмешка сползает с лица Ренектона (Renekton’s). "Резня!"

    Ренектон (Renekton) приседает на долю секунды, а затем выпрыгивает вперёд с ошеломляющей скоростью. Вращаясь в воздухе, он описывает своим изогнутым клинком убийственную дугу. На сей раз лезвие достаёт до плоти. Тело Насуса (Nasus) падает на землю, и Ренектон (Renekton) зависает над ним, смакуя последние секунды перед тем, как уничтожить своего брата.

    Тело его брата исчезает в луче света.

    Ренектон (Renekton) падает и начинает когтями отчаянно рыть землю в месте, где только что был его брат. Он неистово оборачивается, но лес вокруг него безлюден. Гортанный рёв вырывается из глубин его сущности.

    Существо снова улавливает запах своего брата и смертельно бросается бежать вниз по тропинке. Вдалеке он видит, что Насус (Nasus) стоит на платформе, подобной той, которая доставила его сюда. Рык вырывается из его горла, когда он бросается вперёд. Три защитника с мрачными лицами и вооружённые свирепым оружием неожиданно появляются на верхних ступеньках основания устрашающей башни.

    Ренектон (Renekton) кидается напролом сквозь них, его клинок отражает пули, выпущенные в упор пышногрудой рыжеволосой девушкой. Грузный минотавр с силой ударяет по земле, а необычно большой броненосец опускается на четвереньках, чтобы защититься от нападения, но они не являются серьёзной помехой для жаждущего крови крокодила. Защитники разлетаются в стороны от безумного броска Ренектона (Renekton) к Насусу (Nasus).

    Существо устремляется вверх по ступенькам и сильно толкнувшись, перепрыгивает на платформу. Насус (Nasus) протягивает поднятую вверх ладонь, как будто пытаясь остановить своего брата, как вдруг внезапный выстрел луча яркого света охватывает его мучительным пламенем.

    Ренектон (Renekton) мгновенно проваливается во тьму.

    ----------------

    Существо приходит в себя, лёжа на холодном каменном полу в тёмной комнате. Его окружает группа магов в плащах, образующих своими руками круг над ним. Они бормочут странны слова, удерживая его яркой магической сетью.

    Когда взгляд Ренектона (Renekton) проясняется, он видит своего брата хладнокровно смотрящего на него с другой стороны комнаты. Рыча, Ренектон (Renekton) всем телом бросается к Насусу (Nasus), но магические оковы, опутывающие его, выдерживают натиск. Насус (Nasus) долго смотрит назад пристальным, ничего не выражающим взглядом. Затем он отворачивается и ступает на освещённую платформу.

    Прежде, чем исчезнуть, Насус (Nasus) произносит: "Похоже, что время, чтобы уладить наши разногласия, ещё не пришло. До встречи, брат".

    Запрокинув голову, Ренектон (Renekton) издаёт рёв, сотрясший основание комнаты. Столь сильная ярость вызвана, тем, что, будучи так близко к своему брату, он совершенно неспособен уничтожить его, истребить его.

    Призыватели, окружающие существо, не задают обычных вопросов. Лига (League) наконец-то заполучила избранного ею брата.


    Оригинал (ссылка)
    Candidate: Renekton
    Date: January 14th, 21 CLE


    Observation

    The bestial creature charges into the hallway, his head turning erratically from side to side as he seeks his target. The scent that he has been relentlessly trailing all the way from Zaun has brought him to the Institute of War. The unmistakable musk saturates the Great Hall.

    Erupting with fury, Renekton drops down to all fours, sending his enormous weapon crashing to the marble floor. He darts around the room to trace the origin of the scent. There is a frightening madness in his gaze, and his every movement is explosive.

    Suddenly, he straightens up, snatching up his blade in a single movement, and charges recklessly into double doors framed by a stone archway. The creature does not reach out to part the doors; they simply burst open from the sudden impact of his entire body. Renekton doesn't lose his stride - not with the promise of his prey so unbearably close.

    The prey is none other than his brother, Nasus.

    What the creature does not know is that the unrefusable summons that took away his brother was actually meant to target Renekton.

    ----------------

    Renekton stumbles as a wave of vertigo washes over him. The floor drops out under his feet, and after a sickening moment of freefall, he finds himself back on solid ground. The creature rapidly blinks his eyes to clear a filmy haze that swirls around him. Taking a hesitant step forward, he emerges out of a pillar of light and finds himself on a raised stone platform overlooking an unfamiliar forest. The smells of trees, burning torches, and magic tinge the air. He surveys his surroundings, clearly puzzled by how he came to be there. The sounds of struggle can be heard far off in the distance.

    Suddenly, his brother's unmistakable scent drifts near and curls around his nostrils. Renekton instinctively launches himself forward, his legs pumping wildly down an open path leading into the forest. His elongated jaw hangs open, exposing rows of wicked looking teeth dripping with anticipation. The blood boils in his veins, bulging through his skin in spidery patterns that run up and down his massive arms.

    The creature turns the corner to find Nasus towering over a pool of ineffectual minions. Clad in shining gold armor, his brother expertly spins a staff over his head, unleashing a spirit flame towards the minions. The ground erupts with energy, the magic radiating in a brilliant shimmer as it consumes the small creatures.

    But Renekton sees none of that. All he sees is his reckoning.

    Renekton springs at Nasus, mowing down the minions who have the misfortune of being in his way. The sudden appearance of his long lost brother barely registers in Nasus’ mind before the enormous curved blade comes whistling through the air, aimed squarely at his neck. Nasus narrowly manages to dodge the attack, disappearing in a flash of light and re-emerging a safe distance away.

    "Brother?!"

    Renekton charges forward, slashing wildly with the giant blade. Nasus deflects the blows with his staff, slowly being knocked back with every attack.

    "Brother, stop! What are you doing here?"

    A grin snakes down the length of Renekton's face. "Carnage!"

    Renekton crouches for a split second, and then leaps upward with blinding speed. Spinning in mid-air, he slashes his curved blade in a vicious arc. This time, the blade connects with flesh. Nasus's body falls to the ground, and Renekton stands over him, savoring the final moments before he destroys his brother.

    In a beam of light, his brother's body vanishes.

    Renekton frantically tears at the ground where his brother's body had just been, his claws ripping the dirt path. He twists around furiously, but the forest around him is deserted. A guttural roar erupts from the depths of his being.

    The creature catches his brother’s scent again and takes off in a dead sprint down the open path. In the distance, he sees Nasus appear on a platform similar to the one that had brought him here. A growl rumbles from his throat as he charges forward. Three defenders appear suddenly at the base of an intimidating tower at the top of the steps, outfitted with wicked weapons and grim expressions.

    Renekton bowls through them, his blade deflecting bullets fired at point blank by a buxom redhead. A bulky minotaur slams the ground and a curiously large armadillo drops down on all fours to defend against the attack, but they are no match for the crocodile in bloodlust. The defenders are knocked aside in Renekton's mad dash for Nasus.

    The creature charges up the steps, flying onto the platform with enormous momentum. Nasus reaches out to hold up his palm, as if to stop his brother, when suddenly a bright ray of light shoots out, engulfing him in an agonizing fire.

    Renekton immediately succumbs to the darkness.

    ----------------

    The creature awakens in a dark room, sprawled on a frigid stone floor. A group of cloaked magicians stand with their hands outstretched in a circle around him. They murmur strange words under their breath, ensnaring him in a glowing net of magic.

    When Renekton's vision clears, he sees his brother staring dispassionately at him from across the room. Renekton snarls, throwing himself bodily towards Nasus, but the magical chains that bind him hold firm. Nasus gazes back for a long moment, his expression unreadable. Then he turns and steps into a lighted platform.

    Before he disappears, Nasus speaks. "It seems that the time to settle our conflict is yet to be determined. Goodbye, brother."

    Throwing his head back, Renekton lets loose a roar that shakes the foundations of the room. The violent rage caused by being so close to his brother and utterly unable to destroy him consumes him.

    The summoners standing around the creature don't ask the standard questions. The League finally has its chosen brother.
    Рамбл (Rumble)
    [float=right][​IMG][/float]
    Кандидат: Рамбл (Rumble)
    Дата: 22е апреля, 21 УСЛ


    Появление

    Лязгая, Рамбл (Rumble) входит в Великий Зал (Great Hall) с наименьшим изяществом, показанным каким-либо кандидатом начиная с Грагаса (Gragas). Он борется с управлением своего собранного из металлолома боевого костюма, необычно названного "Тристи (Tristy)". Костюм громыхает вперёд – чудо среди кустарных машин. Движения Рамбла (Rumble) отрывистые, быстрые – он, похоже, наслаждается неистовым микроуправлением.

    Большой шипастый шар, являющийся левой рукой Тристи (Tristy), поднимается на уровень дверей. Словно обладающие сознанием, они резко распахиваются, и непроницаемая тьма Зеркальной Комнаты (Reflecting Chamber) заползает в Великий Зал (Great Hall). Рамбл (Rumble) насмешливо фыркает, прежде чем направить машину вперёд.

    Отражение

    Людям действительно нравилось играть в свои игры. Рамбл (Rumble) сомневался, что важные люди, вроде Принца Джарвэна (Jarvan), сидели в тёмном чулане для мётел, пока некоторые идиоты Лиги (League) встречались с иллюзиями, чтобы убедить их.

    "Ну, хорошо, если длинноногие хотят увидеть, каким я буду чемпионом – я с радостью покажу им".

    Он кипел от предвкушения. Однажды кто-то назвал это "Синдром зудящего кулака" – непосредственно сейчас его "кулаками" являлись герметичная, двухцилиндровая система выброса пламени и пневматическая поршневая булава, собранная Рамблом (Rumble) и часто называемая "короткий привет".

    Он лишь волновался за парня, которого они послали, чтобы проверить его.

    "Не нужно волноваться, – прорычал скрипучий, роботизированный голос позади него, – я легко справлюсь с тобой!"

    Рамбл (Rumble) рванул ручку управления, с невероятной скоростью поворачивая кабину Тристи (Tristy) на 180 градусов. Он наполовину потянул рычаг, чтобы выстрелить своим электро-гарпуном, прежде чем понял, что уставился на стену.

    "Теперь здесь!" Голос снова был позади него, забавляющийся.

    Рамбл (Rumble) ударил кулаком одну из педалей, когда крутился назад, поворачиваясь, чтобы оказаться перед обладателем голоса. В момент остановки кабины гарпун выстрелил, помчавшись прямо к несчастному приближённому Лиги (League). Обычно Рамбл (Rumble) предпочитал смотреть кому бы то ни было прямо в глаза, прежде чем насадить их на электризованное копьё, но он, конечно же, не был тем, кто настаивает на соблюдении формальностей.

    Когда его глаза замерли на цели – энтузиазма у него поубавилось.

    Гарпун, не нанеся никаких повреждений, со звоном отскочил от блестящей, отполированной оболочки колоссального боевого костюма. Он с лёгкостью мог оказаться в черты раза выше Рамблового (Rumble), поддерживаемый тремя сочленёнными ногами, достаточно толстыми, чтобы устоять перед огнём миномёта. Корпус над ними – миндалевидная пластина со вставленными фиолетовыми драгоценными камнями – создавал видимое, некоего рода тайно-магнитное отражающее поле. Сбоку от сияющей пластины были сложной конструкции руки, дополненные двумя висящими тактическими шестнадцати зарядными ракетными установками. По головкам ракет Рамбл (Rumble) понял, что каждая была снабжена системами магического отслеживания движений и удалённого наведения. Руки, кончавшиеся двумя десятиствольными вращающимися орудиями, крепились на внешней сложносоставной обшивке. Склонившаяся голова громадины была объёмным куполом блестящего стекла, покрытого отслеживающим движение оборудованием – по-видимому, место размещения пилота. На месте, где должен был бы располагаться рот, торчал мерцающий цилиндр – явно рабочий конец фокусирующего энергию зарядного плазменного генератора. Другими словами: луч смерти. Самое худшее – броня колосса была анодирована и украшена безупречно детализированными синими огоньками – точно такие же Рамбл (Rumble) хотел нарисовать на своём костюме.

    Кто-то украл его чертёж мечты.

    Ярость Рамбла (Rumble) превысила страх. Взвыв, он потянул каждый рычаг, нажал каждую кнопку и надавил на каждую педаль, которые выстрелили бы чем угодно в громадное чудовище. В ответ его надёжный костюм Тристи (Tristy) зашипел и упал.

    Рамбл (Rumble), ругаясь, вывалился из своего кресла. На днях он установил бы ремни безопасности… сразу после того, как закончит чертёж Соковыжималки (Juicer). Он поднялся на ноги и крепко пнул Тристи (Tristy) по булаве – обычная починка. Тристи (Tristy) вернулась к жизни, но внезапно она затемнилась расширяющейся тенью.

    Рамбл (Rumble) мигнул.

    Когда он открыл глаза, перед его взглядом была одна из, похожих на ствол дерева, ног гиганта. Она немного повернулась, и скрежет ломающегося металла подтвердил худшие опасения Рамбла (Rumble).

    Тристи (Tristy) была раздавлена в лепёшку.

    В жизни Рамбла (Rumble) бывали моменты, когда у него случались провалы в памяти. Обычно они происходили, когда над ним издевались или били достаточно сильно, что он не думал, что выживет. Всё просто погружалось во тьму. Обычно, когда это проходило, йордлы вокруг него кучами лежали на окровавленной земле или смотрели на него, словно у него была свёрнута шея (хотя фактически подобное было всего один раз).

    В данном случае он с хрипом и стоящей дыбом шерстью неистово вцепился в ногу стального мамонта. Нога осталась невредимой.

    С трещащим шипением голова животного раздвинулась, демонстрируя безошибочное густое светловолосое афро.

    "Хаймердингер (Heimerdinger)! – проревел Рамбл (Rumble), - ты заплатишь за это! Дезертир! Предатель! Спускайся сюда!" Его голос срывался на визг чаще, чем ему хотелось.

    "Это, несомненно, было бы плохой стратегией! – воскликнул Хаймердингер (Heimerdinger), немного подумав. – Ты можешь вернуться в Бандл Град (Bandle City). Мне жаль – так ничего не получится!"

    "Вернуться?! – рассмеялся Рамбл (Rumble). – Ты думаешь, я закончил с тобой? Эта битва только началась! Ты уже…" Он подлетел в воздух прежде, чем успел закончить предложение. Похоже, из машины смерти что-то выстрелило и взорвалось перед ним, но его зрение было настолько смазано, что он не мог удостовериться этом. Он с невероятной лёгкостью полетел сквозь воздух, пока стена не остановила его.

    "Вероятность продолжения твоего существования быстро приближается к нулю", – небрежно заметил Хаймердингер (Heimerdinger).

    Рамбл (Rumble) открыл глаза и заставил свои лёгкие дышать. Он лежал на спине лицом к Хаймердингеру (Heimerdinger). Ни стена, ни пол не смягчили его падение. Он не собирался переживать ещё падения, вроде этих.

    "Ты промазал". Он задыхался и пошатывался, опершись на стену, расплываясь в ухмылке.

    "Почему ты хочешь присоединиться к Лиге (League), Рамбл (Rumble)?" Ему показалось, что голос Хаймердингера (Heimerdinger) прозвучал странно, но было сложно утверждать из-за звона в ушах.

    "О, теперь ты хочешь поболтать".

    "Твоя машина уничтожена. Ты не сможешь сражаться без…"

    "Почему это? Я слишком мал? Слишком слаб? Скажите мне что-нибудь новенькое. Не моя машина, а я – тот, кого они пригласили сюда, и я не уйду так легко. Бандл Граду (Bandle City) нужно больше лояльных чемпионов, и я не собираюсь отступать из-за какой-то волосатой ручной шавки Пилтовера (Piltover)". Сорванный и ослабший голос Рамбла (Rumble) не потерял целеустремлённости. Он поднял кулаки, движение было мучительным.

    "Каково это – обнажить свой разум?"

    "Каково это…? Что это ещё за вопрос? Давай покончим с этим! Ты заплатишь за то, что сделал с Трист (Trist)…"

    Хаймердингер (Heimerdinger) исчез. Рамбл (Rumble) сидел в кабине, смотря на приборную панель Тристи (Tristy). Боли не стало. Он вернулся в чулан для мётел, но, очевидно, кто-то включил свет. Он не мог подавить улыбку, которая расползлась на его лице. Он обнял приборную панель.

    "На секунду я подумал, что потерял тебя там, девочка. Но не переживай, я бы починил тебя. Теперь нам нужно поквитаться кое с кем за эту полнейшую неразбериху".

    Он схватил ручки управления и нажал на педали. Тристи (Tristy) пришла в движение, прыгнув вперёд.

    Затем она зашипела и упала.


    Оригинал (ссылка)
    Candidate: Rumble
    Date: April 22th, 21 CLE


    Observation

    Rumble clanks into the Great Hall with the least grace shown by any candidate since Gragas. He battles with the controls of his scraped-together battle-suit, peculiarly named “Tristy”. The suit lumbers forward, a marvel of unrefined construction. Rumble’s movements are jerky, quick; he seems to enjoy the frantic micromanagement.

    The great ball of spikes that is Tristy’s right hand rears back in front of the doors. As though self-aware, they fling open abruptly and the Reflecting Chamber’s impenetrable darkness unfurls into the Great Hall. Rumble snorts with derision before urging the machine forward.

    Reflection

    Humans did love playing their games. Rumble doubted that important humans like Prince Jarvan were dumped in a dark broom closet while some League goon got all fancied up for a beat down.

    Oh well, if the longlegs want to see what kind of champion I’ll be, I’m happy to show ‘em.

    He was bubbling with anticipation. “Itchy fist syndrome” someone once called it, except now his “fists” consisted of a pressurized, two-cylinder flame projection system and a pneumatic piston-mace assembly Rumble often referred to as “the short hello”.

    He was only worried for the guy they’d sent to test him.

    “No need to worry,” growled a gravelly, robotic voice behind him, “I will take it easy on you!”

    Rumble hammered the control yoke, spinning Tristy’s cockpit 180 degrees with nauseating speed. He half-pulled the trigger to launch his electro-harpoon before he realized he was staring at a wall.

    “Over here now!” The voice was behind him again, amused.

    Rumble punched one of the pedals when he spun back, whirling to face the owner of the voice. The instant the cockpit came to a stop, the harpoon misfired, hurtling straight for the poor League crony. Normally Rumble preferred to look someone in the eye before he impaled them on an electrified javelin, but he certainly wasn’t one to stand on ceremony.

    As his eyes came to rest on the target, his enthusiasm evaporated.

    The harpoon plinked harmlessly off the shiny, finished exterior of a titanic battle-suit. It stood easily four times the height of Rumble’s, supported by three multi-jointed legs thick enough to withstand mortar fire. Above them, the chest – an almond-shaped slab inset with purple gems – was visibly generating some sort of arcano-magnetic deflection field. The glowing plate was flanked by confoundingly intricate arm appendages which both suspended tactical, sixteen-cell missile arrays. Rumble knew by the heads of the missiles that each was outfitted with sorcerous motion tracking and remote guidance systems. The arms terminated in two ten-barrel rotary cannons nestled in exterior composite plating. The leering head of the behemoth was a fat bulb of tinted glass coated in sensory detection equipment, presumably housing the pilot. Where its mouth would have been, a gleaming cylinder protruded, clearly the business end of a focused-energy charging plasma emitter. In other words: a death ray. Worst of all, the armor of the colossus was anodized and decorated in flawless detail with blue flames, the exact pattern Rumble wanted to paint on his suit.

    Someone ripped off his dream design.

    Rumble’s fury overtook his awe. With a howl, he pulled every trigger, punched every button, and kicked every pedal that would fire something at the hulking monstrosity. In response, his trusty suit Tristy sputtered and fell over.

    Rumble tumbled from his seat, cursing. One of these days, he would install seat belts…right after he finished the designs for the Juicer. He rolled to his feet and gave Tristy a firm kick in the mace – the usual fix. Tristy shuddered back to life, but she became suddenly obscured by a looming shadow.

    Rumble blinked.

    When he opened his eyes, his vision was filled by one of the giant’s tree trunk legs. It twisted slightly, and the wail of grinding alloys confirmed Rumble’s worst fear.

    Tristy had been stomped flat.

    There have been times in Rumble’s life when he’s had lapses of memory. They usually occurred when he was being bullied or beaten badly enough that he didn’t think he’d pull through. Things just went dark. Usually when he’d come out of it, there would be a bunch of yordles either on the ground bloodied or looking at him like he had a wrench sticking out of his head (which was only actually the case once).

    In this instance, he was clawing madly at the foot of the steel mammoth, throat hoarse and fur in disarray. The foot remained in good condition.

    With a popping hiss, the head of the beast split open, revealing an unmistakable bushy blonde afro.

    “Heimerdinger!” Rumble bellowed, “You’re gonna pay for this! Deserter! Traitor! Get down here!” His voice cracked more times than he’d have liked.

    “That would be a poor strategy indeed!” Heimerdinger exclaimed, after brief consideration. “You can return to Bandle City. I’m sorry it didn’t work out!”

    “Return?!” Rumble laughed. “You think I’m done with you? This fight just got started! You already-” He was airborne before he could finish his sentence. It looked like something shot out from the death machine and exploded in front of him, but his vision was so blurry he couldn’t confirm it. He soared almost casually through the air until the wall stopped him.

    “The probability of your continued existence is rapidly approaching zero.” Heimerdinger remarked absent-mindedly.

    Rumble opened his eyes and coaxed his lungs to breathe. He was lying on his side facing Heimerdinger. Neither the wall nor the floor did a good job cushioning his fall. He wasn’t going to be able to take many more shots like these.

    “You missed.” He choked, managing a smirk. He wobbled to his feet, bracing himself against the wall.

    “Why do you want to join the League, Rumble?” He thought Heimerdinger’s voice sounded strange, but it was difficult to tell through the ringing in his ears.

    “Oh now you want to chit-chat.”

    “Your machine is destroyed. You will be unable to compete without-“

    “Why’s that? I’m too small? Too weak? Tell me a new one. I’m the one they invited here, not my machine, and I’m not leaving that easy. Bandle City needs more loyal champions, and I’m not gonna back down from some big-haired Piltover lapdog.” Broken and battered, Rumble’s voice didn’t lose any attitude. He brought his fists up, the motion was excruciating.

    “How does it feel exposing your mind?”

    “How does it-? What kind of question is that? Let’s finish this! You’re gonna pay for what you did to Trist-”

    Heimerdinger was gone. Rumble was sitting in the cockpit, looking at Tristy’s instrument panel. The pain was gone. He was back in the broom closet, but someone apparently turned the lights on. He couldn’t suppress the smile that crept across his face. He hugged the dashboard.

    “I thought I lost you for a second there, girl. But don’t worry, I would’ve fixed you. Now we gotta go pay someone back for this whole mess.”

    He took hold of the yolks and kicked the pedals. Tristy sprung to action, leaping forward.

    Then she sputtered and fell over.
    Ryze (Райз)
    [float=right][​IMG][/float]
    Кандидат: Райз (Ryze)
    Дата: 24е сентября, 10 УСЛ


    Появление

    Райз (Ryze) шагает по мраморным коридорам – лицо целеустремлено, скулы сжаты и решительны. Взгляд настойчив и непоколебим, это отражается даже в походке. Его простая одежда путешественника создаёт яркий контраст с искусными татуировками, тянущимися через всё тело как нити, покрывая каждый сантиметр незащищённой плоти.

    Переброшенный через спину ремень держит на себе свиток – драгоценный груз, который он носит ещё с колыбели. От рельефной книги заклинаний в его руках до обрывка пергамента за спиной, ничто не носится с большей честью. Он останавливается на мгновение в сводчатом проходе с двустворчатыми дверями и надписью: "Истинный противник кроется в душе". Маг-Разбойник (Rogue Mage) протягивает руку, открывая портал, прежде, чем смело шагнуть внутрь.

    Отражение

    Райз (Ryze) на мгновение замер в темноте, спокойный, но настороженный. Он принюхался. Тут что-то было... присутствовало нечто материальное.

    "Посетитель? – произнёс голос из темноты, - Какой странный. Я ненавижу незваных гостей!"

    Каждый мускул в его теле напрягся, словно сжатая пружина. Из темноты показалась гибкая, прекрасная женщина, одетая в свободное удобное платье. От шеи и до кончиков пальцев она была покрыта татуировками.

    "Лилит (Lilith)? – он задыхался, – Как ты нашла меня?"

    Она протянула худую руку, слегка касаясь длинными ногтями голой груди Райза (Ryze).

    "Райз (Ryze), – её голос был словно мурлыканье, - ты не сможешь спрятаться от меня". Она подошла ближе, заключая его в свои объятия. "У меня есть тайна", – прошептала она, всё ближе придвигаясь к его щеке. "Я никогда не отпущу тебя!" – сказала она рычащим голосом, с намёком покусывая его мочку уха. Он дрожал.

    Укусы на его ухе стали болезненными как после жала. Он почувствовал слабость и, покачнувшись, начал падать, но успел поймать себя чистыми, неисписанными руками. Он узнал в них свои собственные, но это было невозможно. Годами он не видел своей чистой плоти.

    "Нарушитель!" – раздался голос Лилит (Lilith).

    "Извиняюсь, хозяйка, – начал он, поднимаясь на ноги на обветшалом крыльце одинокой хижины, – я выбился из сил, ища ночлег. Воющее Болото (Howling Marsh) не самое лучшее место после захода солнца".

    "Я не даю кров несносным странникам", – ответила она, неумолимо скрещивая руки. Лёгкий бриз играл её спутанными волосами.

    Райз (Ryze) ответил насмешливо: "Я бы не мелочился на счёт..."

    Она перебила его. "Мелочиться?!" – она визжала, протягивая палец. Электричество потрескивало вдоль рисунков на её руке, перепрыгивая между ними. Сначала это был только толчок. Дыхание вырвалось из его лёгких, и на мгновение он потерял сознание. Следующая вещь, которую он осознал – он, задыхаясь, лежит на спине в грязи. Его тело покалывало, и он дрожал с головы до ног. Лилит (Lilith) стояла над ним, её силуэт вырисовывался на фоне солнца, электричество всё ещё струилось по чернилам её татуировок.

    "Ты научишься почтению, бродяга"
    , - сказала она, а потом снова повторила это.

    "Пожалуйста, хозяйка, - Райз (Ryze) задыхался, - пощадите мою жизнь".

    Она склонилась к нему, остановившись в сантиметре от его носа, её волосы падали ему на лицо. Она вцепилась ногтями в его рубашку: "Почему, милая вещичка? Почему я должна щадить твою жизнь?"

    Он резко вдохнул, превозмогая боль в груди: "Потому что я искал Вас всю свою жизнь, - он запинался, - и если теперь я умру, то это разобьёт мне сердце".

    Лилит присела. Она улыбалась. "Как интересно", - ответила она. Силы покинули Райза (Ryze), и он упал в обморок.

    Он очнулся лёжа лицом вниз на прекрасном матраце, с широко раскинутыми руками и ногами. Он попытался пошевелиться, но обнаружил, что крепко связан. Рядом с ним на подушке лежал набор лезвий с острыми шипами и пузырёк фиолетовой жидкости.

    "Так скоро очнулся", - жеманно пробормотала Лилит (Lilith), входя в комнату через украшенный бусами занавес. Она взобралась на кровать и уселась у него на пояснице. "Скажи мне, странник, - произнесла она язвительно, беря свои принадлежности, - что есть такого притягательного во мне?" Она опустила зубец в чернильницу.

    "Я изучал магию, ещё будучи ребёнком", - прокряхтел Райз (Ryze) в подушку. Он почувствовал приступ боли на затылке и вздрогнул.

    "Не корчись!"
    - закричала Лилит (Lilith), медленно переведя руку на его плечо со слышимым щёлканьем. Райз (Ryze) стиснул зубы и сквозь боль продолжил. Начиналась агония, когда она приступала к своей кровавой работе.

    "Мои наставники всегда учили меня терпимости, учили держать себя под контролем, никогда не поддаваться своим эмоциям", - она сменила иглы. Он чувствовал, как смешивались кровь и чернила в открытых ранах. "Они назвали меня обузой и отказывались заканчивать моё обучение, - продолжил он, - Вы знаете другой путь".

    "Шарлатаны", - Лилит (Lilith) сплюнула, вытирая кровь с его спины своим платьем. Она низко склонилась над ним, её горячее дыхание касалось его шеи. Она прошептала: "Но мы знаем лучше, разве нет. Магия – это энергия. Весь наш энтузиазм, наш восторг, наша ярость. Они – каналы для нашей силы". Она облизнула губы. "Я могу научить тебя".

    Она освободила его конечности. "Теперь перевернись, - сказала она, слегка сжимая пальцами уже другую иглу, - Я не закончила".

    Райз (Ryze) неохотно повиновался, хотя его тело пульсировало от боли. Выше него, в стропилах, весел, искусно сделанный пергаментный свиток, по размерам больше чем гобелен. "Что это?" - спросил он, начиная вспоминать.

    Лицо Лилит (Lilith) стало пепельным. Комната вокруг него провалилась во тьму. "Ты украл это у меня! - завопила она, махая руками, а слёзы текли по её лицу, - Как ты мог?! Предатель! Предатель!" Она ударила его дюжину раз прежде, чем он смог остановить её.

    "У меня не было выбора! - прокричал он, - Вы не стали бы слушать! Вы навлекли бы крах на нас всех!"

    Лилит (Lilith) ответила насмешливо: "Почему ты хочешь присоединиться к Лиге (League), Райз (Ryze)?"

    Райз (Ryze) освободился от неё, и она отошла в сторону. Он закрепил свиток на спине. "Я должен бережно хранить это".

    Она улыбнулась. "Каково это – обнажить свой разум?"

    Райз (Ryze) решил, что самообладание возвратилось. Он ответил: "Я сделаю то, что должен".

    Он поднял руку, чтобы прикрыть лицо, потому что двери в Лигу Легенд (League of Legends) распахнулись и свет залил всё вокруг.


    Оригинал (ссылка)
    Candidate: Ryze
    Date: September 24th, 10 CLE


    Observation

    Ryze strides along the marbles halls; face deliberate, jaw set and determined. His eyes hold a sense of urgency and undeniable purpose that is mirrored in his gait. His simple traveler's clothes pose a stark contrast to the elaborate tattoos that snake their way across his wiry frame, marring every inch of his exposed flesh.

    Slung over his powerful back hangs a scroll; precious cargo from how he cradles it. From the embossed spellbook in his grip to the lesser scraps of parchment at his side, nothing is borne with more reverence. He stops for a moment beneath an archway marked by a double door and an inscription: "The truest opponent lies within." The Rogue Mage extends a hand, parting the portal, before striding boldly inside.

    Reflection

    Ryze stood for a moment in the dark, calm but alert. He sniffed the air. There was something here... a tangible presence.

    "A visitor?" called a voice from the black, "How strange. I loathe uninvited guests!"

    Every muscle in his body tightened like a coiled spring. Out of the darkness strode a lithe, beautiful woman, dressed in a loose fitting dress. From neck to fingertips, she was covered in tattoos.

    "Lilith?" he gasped, "How did you find me?"

    She reached out a slender hand, lightly drawing her long nails down Ryze's bare chest.

    "Ryze," she purred, "You cannot hide from me." She drew in closer, catching him in her embrace. "I have a secret," she whispered, pulling herself close to his cheek. "I will never let you go!" she snarled, biting his earlobe suggestively. He shivered.

    The pinch in his ear became a sharp sting. He heard an impact and fell reeling to the ground, catching himself on pure, unmarked hands. He recognized them as his own, but that was impossible. He hadn't seen his bare flesh in years.

    "Trespasser!" rasped Lilith's voice.

    "Pardon, mistress," he started, climbing to his feet on the ramshackled porch of a lonely cabin, "I am weary and in search of shelter for the evening. The Howling Marsh is no place to be caught after dark."

    "I do not shelter insufferable wayfarers," she replied, folding her arms implacably. A slight breeze caught her wild hair.

    Ryze sneered. "I am not to be trifled with..."

    She cut him off. "Trifled?!" she screeched, extending a finger. Energy crackled along the patterns on her arm, racing across the distance between them. First it was just the jolt. The breath rushed from his lungs and for a moment he blacked out. The next thing he knew he was lying on his back in the mud, gasping. His body tingled, and he shook from head to foot. Lilith stood over him, silhouetted in the setting sun, energy still coursing along the ink in her tattoos.

    "You will learn respect, vagabond," she said, even voiced once again.

    "Please, mistress," Ryze gasped, "spare my life."

    She knelt over him, leaning in just inches from his nose, her hair falling into his face. She dug her fingernails into the shirt over his chest, "Why, pretty thing? Why should I spare your life?"

    He inhaled sharply through the pain in his chest, "Because I have been searching for you for my entire life," he stammered, "and it would break my heart to die, now."

    Lilith sat up slightly. She smiled. "How interesting," she replied. Ryze's strength failed him and he passed out.

    He awoke lying face down on a plush mattress, arms and legs spread wide. He tried to move, but found himself bound tightly in place. Next to him on the pillow lay a series of razor sharp thorns and a font of violet liquid.

    "Awake so soon," Lilith muttered coyly, entering the room through a beaded curtain. She climbed onto the bed with him, straddling his lower back. "Tell me, wayfarer," she quipped, reaching for her implements, "what is it about me that is so fascinating?" She dipped a barb into the inkwell.

    "I have studied magic since I was a boy," Ryze croaked into the pillow. He felt a twinge in the nape of his neck and he winced.

    "Don’t squirm!" Lilith shouted, bring a hand down hard on his shoulder with an audible smack. Ryze gritted his teeth through the pain and continued. The burning sensation spread as she went about her bloody work.

    "Always, my masters taught me patience, to remain in control, to never surrender to my passions", she changed needles. He could feel blood and ink pooling in his open wounds. "They called me a liability; refused to finish training me," he went on, "You know another way."

    "Charlatans," Lilith spat, wiping the blood from his back with her dress. She bent low over him, her hot breath on his neck. She whispered, "but we know better, don't we. Magic is energy. All our enthusiasm; our rapture; our fury. They are conduits for our power." She licked her lips. "I can show you the way."

    She freed his limbs. "Now roll over," she snapped, another needle clutched lightly in her fingers, "I haven't finished."

    Ryze grudgingly obeyed, though his body throbbed with pain. Above him in the rafters hung an elaborate scroll on stretched parchment, larger than a tapestry. "What is that?" he asked, remembering himself.

    Lilith's face grew ashen. The room around him fell away to darkness. "You stole it from me!" she shrieked, arms flailing, tears streaming down her face, "How could you?! Betrayer! Betrayer!" She struck him a dozen times before he could restrain her.

    "I had no choice!" he cried, "You wouldn't listen! You would bring ruin on us all!"

    Lilith scoffed. "Why do you want to join the League, Ryze?"

    Ryze released her and she pulled away. He adjusted the scroll on his back. "I must keep it safe."

    She smiled. "How does it feel, exposing your mind?"

    Ryze determined countenance returned. "I will do what I must," he replied.

    He raised a hand to shield his face as the doors to the League of Legends swung open, and light came pouring in.
    Sona (Сона)
    [float=right][​IMG][/float]
    Кандидат: Сона (Sona)
    Дата: 21е сентября, 20 УСЛ


    Появление

    Сона (Sona) скользит вперёд подгоняемая мелодичными ветрами, её изящная мантия легко колышется позади, когда она появляется в Великом Зале (Great Hall). Её волосы развиваются невидимым бризом, водопадами распадаются на длинные косы с золотистыми кончиками. Её легко можно было бы принять за прекрасного мага в любом месте Руноземья (Runeterra), если бы не странный инструмент, плывущий перед нею, предназначенный одновременно защищать и направлять её.

    Постройка очень тихо скрипит – опоры возвращаются на прежнее место скреплённые сильной магией. Она поворачивает ухо в сторону звука, замерев через мгновение после того как он уже исчез. Наверняка звук всё ещё звучит у неё в голове, изучаемый на тональность, намерение, и, прежде всего, опасность. Она даже не утруждается оглянуться вокруг – собственное внутреннее звучание здания рассказывает всё, что ей необходимо знать об этом месте.

    Лёгким движением она искусно касается одной струны на своём инструменте и двойные двери перед нею оглушительно распахиваются. Она без колебаний проходит.

    Отражение

    Темнота расползлась вокруг неё, столь же глубокая как бесконечная пропасть тишины, сокрушившая её. Она не чувствовала страха пока этвахл (etwahl) был под её контролем. Её руки любовно обвились вокруг инструмента, пальцы искусно легли вдоль окованных медью и туго натянутых струн. Прижав его щеке, она закрыла глаза и ждала. В моменты вроде этого она могла ощущать инструмент живым в руках, замедляя и успокаивая дыхание пока инструмент защищал свою хозяйку. Она дорожила такими моментами, когда она могла находиться наедине со своим любимым инструментом, обёрнутая его защитным коконом.

    Внезапно этвахл (etwahl) пришёл в напряжение. Она вопросительно погладила гладкие изгибы металла. Прежде, чем она смогла получить ответ, прозвучал хриплый голос.

    "Сона (Sona)"

    Глаза Соны (Sona) широко открылись от единственного звука, любимого ею больше чем сама музыка. Она оказалась на пороге демасийского (Demacian) имения, смотрящая в открытый дверной проем с тем же изумлением на лице как в день, когда она попала в свой новый дом. Лестара Бувелль (Lestara Buvelle) стояла перед нею, облачённая в красивую бархатную мантию. Увешанная украшениями и пахнущая своими обычными яркими духами, Лестара (Lestara) шагнула вперёд, её круглое лицо светилось счастьем.

    "Моя дорогая, посмотри на себя! Теперь ты взрослая женщина и ты добилась всего сама".

    Лестара (Lestara) обняла Сону (Sona) и откинулась назад, чтобы рассмотреть её.

    "Правда, ты заставила меня гордиться тобой. Моё сердце поёт, когда я смотрю на тебя. Входи и посиди со мной немного".

    Лестара (Lestara) повернулась, чтобы спуститься длинным коридором, её шаги отстукивали отрывистый ритм на выложенном плиткой полу. Сердце Соны (Sona) наполнилось счастьем, и она потянулась за ожидаемой сталью инструмента.

    Её руки схватили только воздух.

    Сона (Sona) обернулась, ища этвахл (etwahl). Неужели она только что безрассудно оставила его в стороне?

    Внезапно, пронизывающе завывая, прозвучал аккорд. Сона (Sona) обернулась и увидела этвахл (etwahl) стремительно плывущий вниз по коридору. Сона (Sona) позвала инструмент назад к себе, но впервые он не откликнулся. Единственная нота играла всё чаще и чаще, по мере его приближения к спине Лестары (Lestara).

    Он жаждал крови.

    Сона (Sona) отчаянно двинулась по коридору, но она была слишком далеко, что бы вовремя дотянуться до Лестары (Lestara). Единственной решением было выкрикнуть предупреждение. Она напрягала горло, но оттуда не вырвалось ни звука, как никогда не вырывалось всю её жизнь.

    Струны этвахла (etwahl) издавали ужасающие звуки, которые навсегда врезались ей в память. Вибрация сотрясла воздух, и острый как бритва порыв пронзил тело Лестары (Lestara).

    Сона (Sona) добралась до Лестары (Lestara) как раз вовремя, чтобы поймать её, падающую на пол в лужу крови. Слёзы текли по лицу Соны (Sona), когда она попыталась закричать, но не издала ни звука.

    Коридор растворился в темноте, оставляя Сону (Sona) обнимать тело Лестары (Lestara) с этвахлом (etwahl), невинно лежащим сбоку от неё. Открытые глаза Лестары (Lestara) закатились и она слабо спросила: "Почему ты хочешь присоединиться к Лиге (League)?"

    Сознание Соны (Sona) протестовало, не желая принимать случившееся. Внезапно она почувствовала покалывание неизвестной магии в горле, невероятно сильное ощущение, из-за которого у неё на глазах навернулись слёзы. Воздух, входивший и выходивший из тела, щекотал ей всё внутри, пытаясь извлечь звуки с каждым выдохом. Сона (Sona) недоверчиво смотрела на Лестару (Lestara), которая кивала ей и предлагала заговорить.

    Открыв рот, она впервые в своей жизни начала говорить. У неё на мгновение перехватило дыхание от произнесения своего первого звука, когда набирающий силу голос, восстанавливаемый из смутных воспоминаний, эхом отозвался у неё в сознании.

    "Этот инструмент послужит ключом к отпиранию мира. Он будет искреннее с тобой, чем когда-либо сможет быть любой голос. Больше ни чему – нам, им или любой магии в этом мире никогда снова не овладеть тобой".

    Почти самостоятельно её рука резко опустилась и хлопнула по этвахлу (etwahl) рядом с ней. Раздался оглушительно громкий режущий уши звон, заглушавший любые звуки, которые могли сорваться с её губ. Звуки стихли, а вместе с ними прошло и непривычное покалывание в горле. Очарование исчезло, никогда больше не вернувшись.

    Голос Лестары (Lestara) становился громче, усиливаясь до небес. "Почему ты хочешь присоединиться к Лиге (League), Сона (Sona)?"

    Струны этвахла (etwahl) задрожали и начали самостоятельно играть, но Сона (Sona) коснулась их ладонью, что бы заставить инструмент замолчать. Они некоторое время сопротивлялись, но потом затихли. Её пальцы начали медленно перебирать струны. Сначала нерешительно, проверяя податливость инструмента, она сыграла дерзкую мелодию в ответ на её вопрос.

    "Каково это – обнажить свой разум?"

    Её пальцы пробежали по струнам, извлекая мелодию одиночества и уединения. Это была песня тех, кто жил, скрываясь под маской обыденности, всегда стоящих выше злобы отчаянных попыток выделиться. Она началась задумчиво, печально грустно и постепенно возросла к грохочущей, бушующей кульминации. Последние звуки отозвались эхом облегчения с нотками смиренного согласия.

    На лице Лестары (Lestara) заиграла улыбка. "Добро пожаловать в Лигу (League), Знаток Струн (Maven of the Strings)".

    Лестара (Lestara) исчезла, и темнота растаяла, открыв взору парящую перед изысканными двустворчатыми дверьми Сону (Sona). Она знала, что они ведут в Лигу Легенд (League of Legends).

    Её этвахл (etwahl), ощущавший успокоение в её руках, лежал в ожидании команд своей хозяйки. Сона (Sona) миновала двери без посторонних взглядов.


    Оригинал (ссылка)
    Candidate: Sona
    Date: September 21th, 20 CLE


    Observation

    Sona glides forward on harmonious winds, her elegant robe billowing softly behind her as she enters the Great Hall. Her hair fans out on an invisible breeze, swaths of aqua dissolving into golden strands at the ends of her long ponytails. She could easily be a fair maiden of magic anywhere on Runeterra, if not for the strange instrument floating before her, appearing to simultaneously protect and guide her.

    The building creaks ever so slightly, the foundations resettling themselves on the bonds of strong magic. She angles her ear towards the sound, holding still for a moment after the sound has long since faded. One can tell that the sound still resonates in her head, being analyzed for tonality, intent, and above all, danger. She doesn’t even bother to glance at her surroundings; the building’s own internal symphony tells her all that she needs to know about this place.

    With the faintest movement, she expertly plucks a single string on her instrument and the double doors in front of her blast open. She enters without hesitation.

    Reflection

    The darkness unfurled around her, as deep as the endless chasm of silence that afflicted her. She felt no fear so long as the etwahl was in her grasp. Her arms curled lovingly around the instrument, her fingers expertly trailing along the hammered brass and taut strings. Pressing it against her cheek, she closed her eyes and waited. It was at times like this that she could feel the instrument alive in her arms, taking slow and measured breaths as it guarded its master. She treasured these moments, when she could be alone in the world with her beloved instrument, wrapped in its protective cocoon.

    Suddenly, the etwahl stiffened. She caressed the smooth curve of metal questioningly. Before she could cull an answer, a husky voice rang out.

    “Sona!”

    Sona’s eyes flew open at the only sound she loved more than music itself. She found herself at the doorstep of a Demacian estate, staring into the open doorway with the same wonder on her face as on the day she was brought to her new home. Lestara Buvelle stood before her, adorned in a handsome velvet robe. Dripping in jewels and her usual heavy perfume, Lestara moved forward, her round face bright with happiness.

    “My darling, look at you! You are a grown woman now, and you have made much of yourself.”

    Lestara embraced Sona and leaned back to appraise her.

    “Truly, you have made me proud. My heart sings when I look upon you. Come in and sit with me awhile.”

    Lestara turned to walk down the long hallway, her footsteps clicking a staccato rhythm on the tile floor. Sona’s heart swelled with happiness, and she reached for her instrument’s reassuring steel.

    Her hands clutched nothing but air.

    Sona turned, looking for the etwahl. Had she mindlessly placed it aside just now?
    Suddenly, a chord rang out, piercingly askew. Sona spun around to see the etwahl drifting swiftly down the hallway. Sona called the instrument back to her, but for the first time, it paid no heed. The single note played over and over as it drew closer to Lestara’s back.

    It was out for blood.

    Sona flew frantically into the hallway, but she was too far away to reach Lestara in time. Her only chance was to scream a warning. She strained her throat, but no sound would come forth, just as it never had in her entire life.

    The etwahl’s strings strummed a terrible noise that would forever be embedded in her memory. A vibration trembled through the air, and a rush of razor-thin air scythes tore through Lestara’s body.

    Sona reached Lestara’s side in time to catch her as the body fell to the ground in a pool of blood. Tears streamed down Sona’s face as she tried to scream, but no sound would come out.

    The hallway dissolved into blackness, leaving Sona crumpled around Lestara’s body, with the etwahl lying innocently at her side. Lestara’s eyes rolled open, and she asked weakly, “Why do you want to join the League?”

    Sona’s mind reeled, unable to comprehend what was happening. Suddenly, she felt the tingle of arcane magic in her throat, an overwhelming sensation that brought tears to her eyes. The breath passing in and out of her body tickled inside her, trying to draw sounds out with every exhale. Sona stared incredulously at Lestara, who nodded at her and bade her to speak.

    Opening her mouth, she began to speak for the first time in her life. Her breath caught in her throat, short of uttering her first sound, when a booming voice from the recesses of her dim memory resounded in her mind.

    This instrument will be the key to unlocking the world. It will speak for you more truly than a voice ever could. Nothing else – not us, them, or any magic in this world will ever own you again.

    Almost of its own accord, her hand flung outwards and slammed down on the etwahl next to her. Dissonance erupted, deafeningly loud, drowning out any sounds that might have spilled forth from her lips. As the tones faded away, so did the foreign tingling in her throat. The enchantment was gone, never to return.

    Lestara’s voice grew loud, booming into the ether. “Why do you want to join the League, Sona?”

    The etwahl’s strings shivered and began to play on its own, but Sona pressed down with her palm to silence the instrument. It resisted for a tense moment and fell quiet. Slowly, her fingers began to trickle across the strings. Hesitantly at first, testing her instrument’s yield, she played a defiant progression in response to her question.

    “How does it feel, exposing your mind?”

    Her fingers danced across the strings, urging forth a melody of loneliness and isolation. It was the song of those who had lived their lives hidden in plain sight, always passed over despite trying desperately to be noticed. It began pensively, mournfully sad, and gradually grew to a crashing, raging crescendo. The last notes echoed with a tone of quiet acceptance, but above all, catharsis.

    A smile raked across Lestara’s face. “Welcome to the League, Maven of the Strings.”

    Lestara disappeared, and the darkness fell away to reveal Sona floating in front of ornate double doors. She knew they led to the League of Legends.

    Her etwahl molded reassuringly to her hands, lying in wait for its master’s command. Sona moved through the doors without a second glance.
    Swain (Свэйн)
    [float=right][​IMG][/float]
    Кандидат: Свэйн (Swain)
    Дата: 4е октября, 20 УСЛ


    Появление

    Свэйн (Swain) задрал голову к словам, которые вырезаны над массивными двустворчатыми дверями. "Истинный противник кроется в душе".

    "Как старомодно".

    Голос Свэйна (Swain) звучит необычайно твёрдо для такой хилой на вид фигуры. Его униформа, больше мантия, чем боевые доспехи, плотно оборачивает его, в особенности лицо. Стоит он криво – он слабо опирается на трость, что бы поддерживать себя. Не кажется неуместным видеть странно-выглядящего ворона сидящего на жёрдочке, тянущейся от его наплечника. Наверное, он тот, к кому обращается Свэйн (Swain).

    "Давай посмотрим кто, по мнению Лиги (League), является моим истинным противником, а?"

    Ворон кивает головой в знак одобрения.

    Свэйн (Swain) негромко постукивает по двустворчатым дверям набалдашником своей трости. Они отворяются, открывая взору темноту внутри. Выгравированные с каждой стороны дверей пантеры указывают внутрь.

    На его лице играет лёгкая ухмылка, когда он входит.

    Откровение

    Ноксианские (Noxian) и демасийские (Demacian) подписи были поставлены на мирном договоре, но прошло всего несколько лет, перед тем как произошёл первый "инцидент" между могущественными городами-государствами. Это случилось как раз в разгар провалившегося задания, за выполнением которого сейчас обнаружил себя Свэйн (Swain). Он мог видеть платформу, на которой стоял молодой принц, обращённый к нему спиной, не подозревая об угрозе, нависшей над ним. Заряженный отравленной стрелой магический арбалет тяжело лежал в руках Свэйна (Swain).

    "Я впечатлён. Не ожидал, что всё будет настолько реальным".

    Он внимательно осмотрел затемнённый балкон, на котором стояли представители демасийской (Demacian) королевской семьи. Холодный ночной воздух бодрил. Свэйн (Swain) дышал глубокими вдохами. "И точным. Это почти вводит в заблуждение".

    "В чём дело, Свин (Swine)?" Командирский голос передразнил ноксианца (Noxian). Теперь Джарвэн IV (Jarvan IV), Воплощение Демасии (Exemplar of Demacia), Наследный Принц того же самого стоял на балконе. Его присутствие угнетало Свэйна (Swain). Джарвэн (Jarvan) больше не был тринадцатилетним ребёнком-принцем, которого Свэйну (Swain) поручили убить. "Как нога?"

    "Вы даже об этом знаете. Убедительно, – ответил Свэйн (Swain), поднимая свою трость к подбородку, – но, увы, не достаточно убедительно для меня, призыватель. Достаточно".

    Джарвэн (Jarvan) выглядел ошеломлённым и немного озадаченным.

    "Я не играю в игры – я творю их. Нам обоим известно, что, как я помню, произошло во время задания, которое Вы воспроизводите здесь. Вы знаете, что я на самом деле думаю по поводу своих слабостей. Вам достоверно известно кто я, потому что Вы настолько дерзко копаетесь в моих воспоминаниях". Свэйн (Swain) с удовольствием искоса поглядывал на Джарвэна (Jarvan). "Если я не ошибаюсь, этого должно быть достаточно что бы удовлетворить половину Ваших требований для вступления чемпиона в Лигу (League)".

    "Этого достаточно?" – менее-командирским тоном спросил Джарвэн (Jarvan). На этот раз в выражении его лица было значительно меньше демасийского (Demacian). Он замолчал на мгновение и затем кивнул. "Да, похоже, этого достаточно. Мы признаем Вашу силу, Свэйн (Swain) из Ноксуса (Noxus)".

    Принц Демасии (Demacia) больше не стоял перед Свэйном (Swain). Теперь на его месте стояла более взрослая, поразительно красивая женщина в фиолетовой мантии призывателя. Мантия была весьма богато украшена, в отличие от большинства других мантий, которые в своё время видел Свэйн (Swain). Женщина-призыватель поклонилась. "Как бы то ни было, мы попросим Вас соблаговолить удостоить Лигу (League) формальным согласием".

    Свэйн (Swain) издал смешок и кивнул. "Старший Советник Вессария Колминай (Vessaria Kolminye), я почтён. Не знал, что кто-то Вашего ранга лично руководит испытаниями. Мог ли я ожидать, что Вы лично призовёте меня на боевую арену?" Свэйн (Swain) явно наслаждался этим обменом любезностями.

    "Как всегда очаровательны, Искусный Тактик (Master Tactician)". Старший Советник тонко улыбнулась. "Небыли бы вы так любезны, дать Ваше формальное согласие".

    Свэйн (Swain) низко поклонился, взмахнув своей тростью. "Конечно. С должным уважением".

    Ноксианец (Noxian) сжал свою трость, чтобы стоять прямо. "Вы спросите меня, каково это – разделить свой разум с призывателем. Как Вы можете видеть, я испытал некоторое затруднение в установлении подобной связи. Хотя мои тайны стали известны призывателю, призвавшему меня, я знаю, что они не будут использованы против меня Лигой (League). Такое нарушение доверия противоречит всему, за что борется Лига (League)... особенно в эти весьма напряжённые времена, когда Лига (League) нуждается в объединении своих городов-государств".

    Старший Советник Колминай (Kolminye) одобрительно кивнула. "Спасибо, и да, всё что произошло здесь останется между чемпионом и призывателем. Вам нечего бояться".

    "Ни в коем случае". Свэйн (Swain) опять поклонился, продолжая смотреть на Старшего Советника.

    Старший Советник прервала напряжённую паузу. "Почему Вы хотите присоединиться к Лиге (League), Иерихон Свэйн (Jericho Swain)?"

    Свэйн (Swain) услышал вопрос. Пренебрежительный самодовольный взгляд, который был у него в течение всего Суда (Judgment), исчез. Он смотрел Старшему Советнику Колминай (Kolminye) прямо в глаза. "Чтобы стать следующим правителем Ноксуса (Noxus), конечно же". Свэйн (Swain) указал набалдашником своей трости на Старшего Советника. "Лига (League) поможет мне достичь этого".

    "Без достаточных на то оснований Лига (League) не займёт чью-либо сторону в вопросах касающихся городов-государств Валорана (Valoran), этому не бывать…"

    Свэйн (Swain) приложил указательный палец к своим губам. "Вы знаете, что я имею в виду... не так ли, Вессария (Vessaria)?"

    Старший Советник снова замолчала. "Да, знаю. Но Вам придётся добиться необходимого влияния. А это будет не так-то просто". Старший Советник позволила себе пренебрежительную усмешку. "Особенно для Вас". Её глаза часто мерцали подобно двум красным тлеющим уголькам. "Но это ещё не всё, не так ли, Искусный Тактик (Master Tactician)?"

    Свэйн (Swain) кивнул. "Действительно, не всё. Ваш Суд (Judgment)... это почти ритуал. Он более могущественный, чем я позволил Вам сделать его". Он наклонился к левому уху Старшего Советника на расстояние дыхания.

    Голос Свэйна (Swain) был мягким, но каждое слово зависало в воздухе, когда он говорил. "Я хочу убить Джарвэна IV (Jarvan IV), "Воплощение" Демасии (‘Exemplar’ of Demacia)". Он улыбнулся Старшему Советнику, будучи всё ещё близко к её уху. "Я убью и его тоже, Вессария (Vessaria)".

    Старший Советник Колминай (Kolminye) последний раз взглянула на Свэйна (Swain). Она поднесла правую руку к его щеке. "Увидим, Иерихон (Jericho)".

    Поток света окутал их обоих и Свэйн (Swain) обнаружил, что он один в комнате. Перед ним были следующие двустворчатые двери, уже открытые. Лига (League) нашла своего опоздавшего чемпиона.


    Оригинал (сссылка)
    Candidate: Swain
    Date: October 4th, 20 CLE


    Observation

    Swain arches his neck toward the words that hang over the massive double doors. “The truest opponent lies within.”

    “How quaint.”

    Swain’s voice sounds surprisingly robust for such a seemingly frail figure. His uniform – more robe than military dress – is wrapped tightly about him, especially around his face. He stands crookedly; he leans on a cane to support himself, but not overly so. It does not seem out of place to see a strange-looking raven perched on his shoulder. Perhaps this is to whom Swain is speaking.

    “Let’s see who the League believes my truest opponent is – shall we?”

    The raven nods its head in affirmation.

    Swain deftly raps on the double doors with the head of his cane. They split, revealing blackness within. The engraved panthers along either side of the double doors point inward.

    There is a slight smirk on his face as he enters.

    Revelation

    The ink on the Noxian and Demacian armistice had been but a few years dry before the first “incident” took place between the powerful city-states. It was right in the midst of that botched mission, at the moment of execution, where Swain now found himself at. He could see the platform where the young prince was standing, his back turned, oblivious to his plight. The poison-bolted hexbow felt heavy in Swain’s hands.

    “I am impressed. I didn’t expect it to be so real.”

    He scanned the darkened balcony overlooking where the Demacian royals were standing. The cold night air was brisk. Swain breathed, inhaling deeply. “And accurate. This is nearly intoxicating.”

    “What is, Swine?” A commanding voice mocked the Noxian. Jarvan IV, the Exemplar of Demacia, Crown Prince of the same, now stood on the balcony. His presence lorded over Swain. Jarvan was no longer the thirteen-year old child prince that Swain had been sent to dispatch. “How’s the leg?”

    “You even know about that. Powerful,” Swain commented, raising his cane to his chin, “but alas, not powerful enough for me, summoner. Enough.”

    Jarvan looked stunned, and just a little bit confused.

    “I do not play games – I make them. We are both aware of what I think happened during the mission you’re recreating here. You know how I truly feel about my weaknesses. You clearly know who I am, seeing as how you’re so blatantly ransacking my memories.” Swain happily leered at Jarvan. “Unless I am mistaken, this should satisfy half of your prerequisite needs for a champion’s entry into the League.”

    “It does?” a less-commanding Jarvan asked. His countenance was considerably less Demacian now. He paused for a moment, and then nodded. “Yes, perhaps it does. We acknowledge your power, Swain of Noxus.”

    The Demacian prince was no longer standing before Swain. Where he had stood there was now an older, strikingly beautiful woman in a purple summoner’s robe. The robe was highly ornate, unlike most of the other robes Swain had seen in his time. The female summoner bowed. “We would ask, however, that you please honor the League with a formal acknowledgement.”

    Swain chuckled and nodded. “High Councilor Vessaria Kolminye – I am honored. I was not aware that someone of your stature conducted screenings personally. Is there a chance I could expect you to personally summon me into a battle arena?” Swain was clearly enjoying this exchange.

    “Charming, as always, Master Tactician.” The High Councilor smiled thinly. “Your formal acknowledgement, if you would be so kind.”

    Swain bowed deeply, kicking his cane out with a flourish. “Of course. With all due respect.”

    The Noxian clutched his cane to stand straight. “You would ask of me how it feels to share my mind with a summoner. As you can see, I face little challenge in managing such a relationship. While my secrets are laid bare to the summoner that calls upon me, I know that they would not be used against me by the League. Such a violation of trust is against everything the League stands for... especially in these most tense of times when the League needs the cooperation of its client city-states.”

    High Councilor Kolminye nodded approvingly. “Thank you, and yes – the knowledge exchanged in the bond is private between champion and summoner. You have nothing to fear.”

    “Nor do you.” Swain bowed again, keeping his eyes locked on the High Councilor.

    A tense pause was broken by the High Councilor. “Why do you want to join the League, Jericho Swain?”

    Swain took the question in. The slight smug look that he had worn throughout the entire Judgment was gone. He stared straight into High Councilor Kolminye’s eyes. “To become the next ruler of Noxus, of course.” Swain pointed the head of his cane at the High Councilor. “The League will help me accomplish this.”

    “The League does not arbitrarily choose sides in the matters of the city-states of Valoran, nor does it –”

    Swain put his index finger to his lips. “You know what I mean... don’t you, Vessaria?”

    The High Councilor paused once more. “Yes, I do. But you’ll have to earn the influence you need. It won’t come easily.” The High Councilor permitted herself the slightest of sneers. “Especially for you.” Her eyes were as two red embers, flickering intensely. “But that is not all, is it, Master Tactician?”

    Swain nodded. “Indeed, it is not. Your Judgment... it is quite the ritual. It is more powerful than I had given you credit for.” He leaned in to the High Councilor’s left ear, a breath’s distance away.

    Swain’s voice was soft, but every word hung on the air as he spoke. “I want to kill Jarvan IV, the ‘Exemplar’ of Demacia.” He smiled at the High Councilor, still close to her ear. “I will kill him too, Vessaria.”

    High Councilor Kolminye locked eyes with Swain for one last time. She raised her right hand to his cheek. “We shall see, Jericho.”

    A flood of light washed over them both, and Swain found himself alone in the chamber. A new set of double doors were in front of him, already opened. The League had found its latest champion.
    Trundle (Трандл)
    [float=right][​IMG][/float]
    Кандидат: Трандл (Trundle)
    Дата: 26е ноября, 20 УСЛ


    Появление

    Стойкий вонючий аромат, наполняющий воздух, извещает о прибытии тролля. Звуки скребущих ногтей, тяжёлого дыхание и грязных ног, царапающих древние мраморные полы, достигают Великого Зала (Great Hall) прежде, чем появляется Трандл (Trundle). Он пугающе неуместен в залах Института Войны (Institute of War), окружённый блестящим убранством, в то время, как лишь едва заметное тряпьё свисает с его тела в некоем подобии благопристойности. Он получше берётся за свою самодельную дубину – громоздкое оружие, длиной с его собственное тело. Его кожа пузырится ранами и шрамами, кусками отваливаясь от тела. Поразительно, что у него до сих пор ещё есть хоть какая-то плоть.

    Уставшие глаза Трандла (Trundle) пробегают по Великому Залу (Great Hall) – он не заостряет внимание на надписи выше дверей или прекрасных статуях, воплощающих лучших ремесленников Валорана (Valoran). Эти материальные объекты ничего не значат для него. Изуродованный язык облизывает его мерзкие губы, и он протягивается, чтобы открыть двери, ведущие в Отражающую Комнату (Reflecting Chamber). Двери, как будто боятся его прикосновения – они самостоятельно отворяются перед ним. Он пожимает плечами, очевидно привыкший к такому и проскальзывает внутрь.

    Отражение

    Глаза Трандла (Trundle) широко открылись, поскольку что-то острое укололо ему руку. Он удивился, обнаружив себя привязанным к самодельному алтарю, окружённому кругом рун. Шаманы его племени сгорбились над ним, готовые начать церемонию, которая навсегда изменит его жизнь.

    На этот раз, он ощущал отчётливую отстранённость от всей сцены – большая разница в сравнении с мощной волной волнения, страха и гордости, которая накрыла его, когда это происходило в первый раз. Он был так молод тогда, недавно раненный ежедневным ритуалом издевательства молодыми троллями. Вспоминая старого себя, он почти не мог обвинять их – он всегда выглядел забавно, даже по меркам тролля, а будучи одним карликом во всём племени не делал ситуацию лучше. Если бы в племени родился любой другой меньший или более уродливый тролль, Трандл (Trundle) был уверен, что перенёс бы издевательства на новую жертву и с радостью присоединился бы сам.

    То, что он отчётливо помнил, было обещаниями старейшин, что если он возьмёт бремя проклятия всего племени на себя, это будет самая благородная жертва во всей истории их рода. Они сказали ему, что он был единственным, кто мог спасти их всех, когда увидели природную регенерацию, с которой был рождён лишь он. Молодой Трандл (Trundle) загорелся тем, что они сказали ему – он представлял восхищение в глазах тех, кто когда-то высмеивал его, обожание всего племени, богатство и удобства, которыми он будет наслаждаться пока они восхваляют его жертву.

    Самое главное – он видел свою жизнь без постоянных издевательств.

    Так что он взял себе болезнь, позволив ей уничтожать своё тело. Во многом это был успех – ругоски (Ruhgosks) радовались своей новообретённой свободе и выплёскивали своё обожание на Трандла (Trundle). Но это не длилось долго, уже скоро, его семья начала держаться на расстоянии от него. Вид его открытых ран и больной плоти, очевидно, было слишком тяжело выдержать даже троллям, несмотря на то, что они были точно также заражены несколькими неделями ранее.

    В течение этого времени он иногда думал, что терпеть издевательства было лучше, чем терпеть одиночество. По крайней мере, люди могли стоять вокруг него, даже если это было лишь чтобы посмеяться над ним.

    Кто-то заговорил, прервав его размышления. "Почему ты хочешь присоединиться к Лиге (League)?"

    Сидя на алтаре Трандл (Trundle) обернулся, потому что сдерживающие его ремни исчезли. Призыватель, закутанный в синюю мантию, стоял позади него, возвышаясь над троллем. Его лицо было скрыто капюшоном.

    "Чтобы искать лекарство от этой болезни", - интонация Трандла (Trundle) была усталой.

    "А что, если я скажу, что у меня уже есть Ваше лекарство?"

    "Ты – грязный лгун!"

    "Я изучил Вас, Трандл (Trundle). Лига (League) знает всё о своих кандидатах прежде, чем они успевают пройти сквозь её двери. Ваша болезнь поедает Вас живьём, но Ваша невероятная регенеративная сила препятствует болезни снова распространиться среди Вашего племени".

    Трандл (Trundle) фыркнул. "Скажите мне что-то новое. Любой идиот может видеть, что плоть отваливается от моих костей и чувствовать вонь гнили. Возможно я и тролль, но не дурак".

    "Правда, но Вы, Трандл (Trundle), не знаете того, что Вы, поражённый болезнью Ваших собратьев, также приведёте к их гибели. Хоть чума, которой было поражено Ваше племя, и подрывала здоровье, в конечном итоге, их тела стали зависимы от болезни. Да, она вызывала у них огромную боль и постоянные болезни, но она неразрывно сплелась с врождённой способностью Вашей расы восстанавливаться". Тон призывателя был спокойным, когда он говорил. "Таким образом, когда их тела избавились от чумы, вместе с собой она забрала и их регенеративные способности. Теперь их тела даже не знают, как поддерживать себя".

    Призыватель замолчал. "То, что они сделали с Вами, не излечило их. Это только ускорило неизбежное исчезновение племени".

    Потрясённый Трандл (Trundle) закрыл глаза.

    Призыватель неумолимо продолжил. "Так что я спрашиваю Вас, Трандл (Trundle) из племени Ругоск (Ruhgosk), Вы хотите, чтобы Лига (League) вернула болезнь Вашему племени?"

    Картинки сами вспыхнули перед его глазами – всё его племя, ещё раз поражённое подрывающей здоровье болезнью, справедливо униженно своим горем. Он представил, что говорит им, как эта жертва спасла их всех от вероятной худшей судьбы и его племя, наконец, видит в нём спасителя, которым он являлся.

    И внезапно, жало наивности, которое заставило его сделать этот самый выбор прежде, изменило ход его мыслей. Его решение нести бремя болезни никогда не меняло факт, что он был карликом. Всё, что он когда-либо сделал, не изменило бы этого.

    Его изуродованное лицо расползлось в кривой усмешке. "Заставьте их страдать. Я сохраню то, что они так великодушно дали мне".

    "Так тому и быть. А теперь я снова спрошу – почему ты хочешь присоединиться к Лиге (League), если не ради лекарства?"

    "Похоже, это и есть "лекарство", которое я искал так долго".

    "Каково это – обнажить свой разум?"

    Трандл (Trundle) надолго задумался. "Впервые я почувствовал, как будто больше не одинок. Спасибо Вам за это".

    Призыватель кивнул и исчез. Трандл (Trundle) стоял один в длинном коридоре, со следом грязи и отвалившейся кожи, отмечающим путь, по которому он пришёл. Он пожал плечами, вызывая ещё одну лавину отваливающейся плоти, и шагнул вперёд в Лигу Легенд (League of Legends).


    Оригинал (ссылка)
    Candidate: Trundle
    Date: November 26th, 20 CLE


    Observation

    A distinctly foul odor permeating the air announces the troll’s arrival. The sounds of scraping nails, labored breathing, and dirty feet scrabbling across the pristine marble floors reach the Great Hall before Trundle does. He is frighteningly out of place in the halls of the Institute of War, surrounded by gleaming decor while barely discernable rags hang off his body in some semblance of modesty. He shifts his grip on a makeshift club, an unwieldy weapon that is as long as his entire body. His skin bubbles with sores and scars, sloughing off in chunks from his body. It is amazing that he still has any flesh at all.

    Trundle’s weary eyes pass over the Great Hall - he lingers not on the inscription above the door, or the fine statues representing Valoran's greatest craftsmanship. These material objects mean nothing to him. A mangled tongue flicks over his unshapely lips, and he reaches out to open the doors leading to the Reflecting Chamber. As if the doors themselves are afraid to come under his touch, they part before him. He shrugs, apparently used to this type of behavior, and slips inside.

    Reflection

    Trundle's eyes flew open as something sharp pricked his hand. He was surprised to find himself strapped down to a makeshift altar, surrounded by a circle of runes. The shamans of his tribe stood hunched over him, ready to begin the ceremony that would change his life forever.

    This time, he felt a distinct detachment from the entire scene - a far cry from the raging wave of excitement, fear, and pride that had consumed him the first time it happened. He had been so young then, freshly wounded from the daily ritual of being bullied by the younger trolls. Looking back at his former self, he almost couldn't blame them - he had always been funny-looking, even by troll standards, and being the runt of the entire tribe didn't help the situation. Had any other smaller or uglier troll been born into the tribe, Trundle was sure that he would have redirected the bullying to the new target, and happily joined in himself.

    What he distinctly remembered was the elders' whispered promises - that if he were to bear the weight of the entire tribe's curse onto himself, it would be the noblest sacrifice in the entire history of their race. They told him that he was the only one who could save them all when they beheld the innate regeneration that only he was born with. The young Trundle had gotten carried away with what they told him - he fantasized about the admiration in the eyes of those who had once ridiculed him, the adoration of his entire tribe, and the riches and comfort he would enjoy as they lauded his sacrifice.

    Most importantly of all, he saw his life without all the bullying.

    So he gave himself to the disease, letting it ravage his body. In many ways, it was a success - the Ruhgosks rejoiced in their newfound freedom and lavished their adoration on Trundle. But it was not to last – before long, his kin began to keep their distance from him. Seeing his open sores and diseased flesh was apparently too much for even trolls to handle, despite having been similarly afflicted mere weeks earlier.

    It was during these times that he sometimes thought that being bullied was better than being alone. At least people could stand to be around him, even if it was just to make fun of him.

    Someone spoke, snapping him out of his reverie. "Why do you want to join the League?"

    Trundle turned, sitting up on the altar as the straps pinning him down disappeared. A summoner swathed in a blue robe stood behind him, towering over the troll. His face was hidden within the recesses of his cowl.

    "To search for a cure for this disease," Trundle intoned wearily.

    "And what if I told you that I already have your cure?"

    "You’re a dirty liar!"

    "I've studied you, Trundle. The League knows everything about our candidates before they even pass through our doors. Your disease eats you alive, but your incredible regenerative power prevents your disease from spreading to your tribe again."

    Trundle snorted. “Tell me something new. Any idiot can see the flesh tumbling from my bones and smell the stink of rot. I may be a troll, but I'm not stupid."

    "True, but what you don't know, Trundle, is that you bearing the disease of your brethren will also be their downfall. While the plague that your tribe bore was debilitating, eventually their bodies came to rely on the disease. Yes, it caused them immense pain and constant disease, but it became inextricably fused with your race's inherent ability to regenerate." The summoner’s tone was clinical as he spoke. "Thus, when the plague was extracted from their bodies, it took along with it their regenerative capabilities. Now their bodies do not even know how to sustain themselves."

    The summoner paused. "What they did to you did not cure them. It barely even prolongs the tribe's inevitable extinction."

    Trundle closed his eyes, overwhelmed.

    The summoner continued on, unrelenting. "So, I ask you, Trundle of the Ruhgosk tribe, do you want the League to restore the disease to your tribe?"

    The images flashed unbidden before his eyes - his tribe once again plagued by the debiliating disease, all equally humbled by their affliction. He imagined telling them how this sacrifice saved them all from a potentially worse fate, and his tribe finally seeing him for the savior that he was.

    And suddenly, the sting of naivete that caused him to make this same choice before shattered his train of thought. His decision to bear the burden of disease never changed the fact that he was the runt. Nothing he ever did would change that.

    A crooked smile snaked across his misshapen face. "Let them suffer. I'll keep what they so generously gave me."

    “So it shall be. Then I will ask you again – why do you want to join the League, if not for a cure?”

    “It seems this is the ‘cure’ I was looking for after all.”

    “How does it feel, exposing your mind?”

    Trundle thought for a long moment. “For once, it felt like I wasn’t alone anymore. Thank you for that.”

    The summoner nodded and disappeared. Trundle stood alone in a long corridor, with a trail of dirt and peeled skin marking the way he had entered. He shrugged, triggering another avalanche of shed flesh, and strode forward into the League of Legends.
    Urgot (Ургот)
    [float=right][​IMG][/float]
    Кандидат: Ургот (Urgot)
    Дата: 24е августа, 20 УСЛ


    Появление

    Ургот (Urgot) неуклюже ковыляет по огромному коридору Института Войны (Institute of War), паукообразные ноги несут его раздутое, луковицеобразное тело к его наивысшей цели. Скрежет металла по мрамору да тихое потрескивание тока выдают его присутствие, пока он с поразительной ловкостью передвигается. Решимостью горят глаза на его отвратительном лице.

    Из его правой руки, в месте, где должна начинаться ладонь, торчит ужасающего вида клинок. Левая же оканчивается пушкой – убогой заменой настоящей конечности. Он со скрипом останавливается перед изысканными двустворчатыми дверями. Поднимает одну из своих металлических ног, протягивает её вперёд, что бы избавиться от защитного портала и двери плавно открываются. Пока он проходит сквозь них на его кошмарной, словно сшитой из лоскутов кожи, бледной в зловещем мерцании техматургического двигателя, поддерживающего в нём жизнь, блестят капельки пота.

    Отражение

    Темнота вокруг него стала тяжёлой и знакомой. Он мог чувствовать капли росы на своей голове, пока мощный бриз обдувал его. Всё его тело дрожало, но он не чувствовал страха. Только предвкушение того, что должно произойти. Ургот (Urgot) обхватил пальцами рукоять своего топора. Пальцами! Он поднял руку к лицу. Как только его глаза привыкли к темноте, он недоверчиво и пристально осмотрел свои, ещё не изуродованные, пальцы. Сквозь них он заметил суровое лицо Сиона (Sion), своего командира, у него в губах был зажат свисток.

    Молния, дугой пронзившая небо, осветила силуэт вдали. Раскаты грома прогремели мгновением позже. Может ли такое быть? Может ли она находиться сейчас здесь?

    Пронзительный визг командирского свистка вырвал его из раздумий. Совершенно не контролируя свои действия, он сломя голову ринулся на противника вдалеке.

    "У нас гости! – услышал он чей-то крик. – Бойцы, строиться!"

    Впереди себя он увидел формирующих строй воинов – стену демасийских (Demacian) щитов, готовящихся отразить атаку. Что-то было не так. Их было слишком много.

    Он на бегу широко взмахнул своим огромным топором, раскрошив передний щит, и повергну противника наземь. Невзирая на опасность, Ургот (Urgot) тотчас нырнул в образовавшийся проход, широкими взмахами топора расширяя брешь во вражеской обороне. Воздух наполнился звуками хаоса, творившегося вокруг него. Поражённые демасийцы (Demacians) мгновенно отпрянули от него, дав ему секундную передышку.

    Сея вокруг опустошение, он смахивал кровь из свежей раны заливавшую ему глаза. Очередная вспышка молнии осветил уверенную, закованную в доспехи фигуру, стоявшую позади передового отряда и отдававшую приказы, опершись на гигантский дуб. Ургот (Urgot) возобновил натиск с новой силой, топором прокладывая себе дорогу.

    Крики раненых товарищей лишь добавляли силы его атакам, пока он прокладывал себе путь в тыл вражеских войск. Демасийцы (Demacians) были сплочёнными. Его товарищи были потрясены. Высоко подняв топор, он ринулся к вражескому командиру, готовясь возобновить бой.

    Противник увернулся в сторону, и лезвие топора глубоко вонзилось в ствол дерева. Ургот (Urgot) яростно ринулся вперёд, в отчаянной попытке освободить оружие. Но было уже слишком поздно. Мелькнула серебристая вспышка и наступила тишина. Его взор затуманился, когда он отпрянул назад – его руки лежали перед ним. Обрубки, кончающиеся чуть ниже запястья, пылали дикой болью, фонтанируя кровью.

    "Ты помнишь, Ургот (Urgot)?" – спросил знакомый голос. Ургот (Urgot) повернулся лицом к говорящему. Он слышал щебет птиц в свежем утреннем воздухе. Гэрен (Garen), Мощь Демасии (Might of Demacia) стоял в нескольких шагах от него, неторопливо вытирая кровь со своего меча.

    "Я помню, демасиец (Demacian), - стойко прохрипел изувеченный воин, - я помню, что ты сделал со мной".

    Уголки губ Гэрена (Garen) скривились в злобной ухмылке. "Это ещё не конец", - насмешливо произнёс он.

    В мгновение ока он исчез, оставив вместо себя толпу ликующих ноксианских (Noxian) воинов. На этот раз изуродованная правая рука Ургота (Urgot) оканчивалась ужасающего вида клинком – подарком от полевого хирурга. У его ног, в грязи покорно лежал связанный миловидный светловолосый юноша. Джарвэн IV (Jarvan IV), Наследный Принц Демасии (Crown Prince of Demacia) пронзительно голубыми глазами пристально и бесстрашно смотрел на своего палача. Его чувство гордости и достоинства не было сломлено, даже когда он оказался поверженным.

    Ургот (Urgot) самодовольно ухмыльнулся, занеся руку перед смертельным ударом. Стрела пронзила его грудь, остановив замах. Задыхаясь от боли, он посмотрел вверх как раз вовремя, что бы перехватить мимолётный взгляд той самой, закованной в доспехи, фигуры, на невероятной скорости, устремившейся к нему с грозно поднятым оружием.

    Он рухнул на землю и с каждым медленным, оглушительным ударом сердца тёплая лужа начала быстро растекаться под ним. Он попытался закричать, но обнаружил, что ему перехватило дыхание. Это не может быть конец! Только не так! Это был его триумф! Только не так! Тьма сомкнулась вокруг него, оставив наедине со своим убийцей.

    "Почему ты хочешь присоединиться к Лиге (League), Ургот (Urgot)?" – спросил Гэрен (Garen), тяжело опираясь на свой меч.

    Судорожные вдохи Ургота (Urgot) затихли. Он снова был цел, его металлические ноги поскрипывали, пока он трясся от гнева. Колдовская энергия циркулировала по его металлическим трубкам. "Отмщение!" – взревел он с пылающими ненавистью глазами.

    Гэрен (Garen) кивнул, делая шаг вперёд. "Каково это – обнажить свой разум?"

    Вместо ответа Ургот (Urgot) поднял над головой свой мощный меч и обрушил его на копию своего заклятого врага. Он обнаружил лишь пустоту, оставшуюся от растаявшей во тьме иллюзии. Огромные двери перед ним медленно открылись. Лига (League) ждала.


    Перевод: Happytoad
    Редактура: 3opuH

    Оригинал (ссылка)
    Candidate: Urgot
    Date: August 24th, 20 CLE


    Observation

    Urgot shambles along the great hall of the Institute of War, spider-like legs ferrying his bloated, bulbous body towards his ultimate goal. The scrape of metal against marble and the dull crackle of energy mark his passage as he moves with deceptive agility. His horrid emotionless visage belies the conviction in his gaze.

    From his right arm swings a wicked-looking blade, beginning where the hand should have been. His left arm terminates in a cannon, a similarly poor replacement for the extremity. He creaks to a halt before a pair of ornate marble doors. He lifts one of his segmented metal legs, extending it forward to deal with the blocking portal, which slides open easily at his touch. His scarred, patchwork skin - blanched in the eerie glow of the techmaturgical engine that sustains him - glistens with beads of sweat as he scuttles inside.

    Reflection

    The darkness around him grew heavy and familiar. He could feel the dew on his scalp as a stiff breeze crossed over him. His whole body trembled, but there was no fear in it. Only the anticipation of what was to come. Urgot wrung his fingers around the shaft of his axe. His fingers! He lifted a hand in front of his face. As his eyes adjusted to the darkness, he stared in disbelief at the sight of his own, unspoiled digits. Just beyond them he recognized the dour face of Sion, his commanding officer, a whistle pinched between his lips.

    An arc of lightning lit the sky, its brilliance revealing a distant silhouette. Thunder followed a few seconds later. Could it be? Could he be here, now?

    The shrill squeal of his commander's whistle wrenched him from his contemplations. Almost involuntarily, he broke into a charge, dashing headlong towards his distant adversary.

    "Gatecrashers!" he heard someone cry. "Form up, men!"

    Ahead, he could see the soldiers forming ranks, a wall of Demacian shields waiting to meet the charge. Something was wrong. There were too many.

    Without breaking stride be brought his greataxe around, sundering the lead enemy's shield and toppling him backward. Urgot waded in - oblivious to the danger - swinging the weapon in wide arcs to broaden the hole in his enemy's defenses. The sounds of combat filled the air as chaos erupted about him. For an instant, the Demacians were staggered, offering him a moment's reprieve.

    A fresh wound leaked blood into his eyes, and he smeared it away as he peered through the havoc. Another bolt of lightning revealed a resolute, armored form to the rear of the vanguard who was shouting orders while steadying himself against an ancient oak. Urgot began moving once more, battleaxe leading the way.

    He hacked his way to the back of the enemy force, the cries of his fellows lending urgency to his attack. The Demacians were rallying. His comrades were being overwhelmed. He lunged forward to intercept the enemy commander, axe held high, as he moved to rejoin the fray.

    His opponent darted to the side and the axeblade bit firmly into the trunk of the tree. Urgot wrenched wildly, struggling to free the stubborn weapon. But it was too late. There was a flash of silver, and everything fell silent. His vision blurred as he stumbled backward, arms extended before him. The ruined appendages - ending just below the wrist - burned white hot agony as they issued forth a torrent of gore.

    "Do you remember, Urgot?" asked a familiar voice. Urgot turned to face who addressed him. The carnage around him had vanished, and it was daybreak now. He was standing at a clearing in the woods. He could hear the birds chirping in the brisk morning air. Garen, the Might of Demacia, stood a few paces away, idly wiping the blood from his sword.

    "I remember, Demacian," croaked the maimed warrior, stoically, "I remember what you have done to me."

    A wicked smile curled at the edge of Garen's lips. "It is not over," he mocked.

    In the blink of an eye he was gone, replaced by a cheering crowd of Noxian warriors. Urgot's mutilated right arm now ended in a vicious looking glaive, a gift from a field surgeon. He looked down. At his feet, bound prostrate in the dirt, was a handsome, blonde haired youth. Jarvan IV, the Crown Prince of Demacia stared up at him, piercing blue eyes locked on his executioner without fear. Though he was defeated, the air of pride and dignity about him could not be tempered.

    Urgot wore a self-satisfied grin as he raised his arm to strike the fatal stroke. An arrow caught him in the chest, staying his hand. He gasped in pain, looking up just in time to catch a glimpse of that same armored figure closing in on him with uncanny speed, weapon raised menacingly.

    He plummeted to the earth, a warm puddle spreading rapidly beneath him with each slow, deafening beat of his heart. He felt to scream, but could not find his breath. This could not be the end! Not like this! This was his moment. Not like this! Blackness closed in around him, leaving him alone with his killer.

    "Why do you want to join the League, Urgot?" asked Garen, leaning heavily on his sword.

    Urgot's labored gasps ceased. He was whole once more, his metal legs creaking as he quivered with rage. Necromantic energy raced along his metallic spine. "Revenge!" he roared, eyes ablaze with hatred.

    Garen nodded, taking a step closer. "How does it feel, exposing your mind?"

    In response, Urgot raised his mighty glaive over his head and brought it down furiously on the image of his nemesis. He found only the open air as the phantom dissolved into the dark. The great doors before him flew open. The League was waiting.
    Vladimir (Владимир)
    [float=right][​IMG][/float]
    Кандидат: Владимир (Vladimir)
    Дата: 27е июля, 20 УСЛ


    Появление

    Владимир (Vladimir) движется целеустремлённо, его длинные волосы и мантия эффектно плывут позади него, пока он выверенными шагами стремительно приближается к своей цели. В мраморных залах Института Войны (Institute of War) каблуки его полированных туфель раздаются нежелательным шумом в противовес давящей тишине. Его взгляд устремлён вперёд, к большому каменному проёму.

    Королевские манеры нашего гостя - обман - ловушка для глупцов, неспособных разглядеть суть. Идеально выхоленные волосы, экстравагантный наряд, ногти с маникюром... эти знаки благородства ложны. По-настоящему проницательного человека не обмануть этим маскарадом. Начиная с жестоких, острых черт и заканчивая порочными, хоть и царственного вида камнями, украшающими его пальцы - всё не оставляет сомнений - это хищник.

    Прибыв, Владимир (Vladimir) замирает, смакуя момент. Его мерцающие, жадные глаза восхищаются мастерством ремесленников. Гибкость формы двух пантер, стерегущих мраморную арку - заслуга талантливого скульптора. Надпись выше оглашает его предназначение: "Истинный противник кроется в душе". Он протягивает руку, чтобы потрогать отполированный камень. Двери тихо отворяются от его прикосновения. За ними лежит темнота. Владимир (Vladimir) облизывает тонкие губы и стремительно входит.

    Отражение

    Владимир (Vladimir) стоял во тьме Зеркальной Комнаты (Reflecting Chamber). В первую секунду были лишь тишина и его выжидающее сердцебиение. Потом появился шёпот.

    "Владимир (Vladimir), дитя моё", - воззвал голос из темноты. Он мгновенно узнал его, и его волосы встали дыбом. Из темноты к нему шагнула другая фигура, такого же роста, но облачённая в скромную рясу монаха. Седина его волос могла соперничать лишь с болезненной бледностью его кожи. Глаза - кроваво-красные.

    "Дмитрий (Dmitri)? - спросил Владимир (Vladimir) не веря глазам, - Но господин, тебя же не стало. Я же убил тебя".

    Откинув назад голову, фигура залилась смехом. "Я не могу исчезнуть, Владимир (Vladimir). Я - часть тебя". И как бы в доказательство, тело монаха обратилось красным туманом. Металлический запах крови наполнил воздух. Владимир (Vladimir) закрыл глаза и глубоко вдохнул, тёплый пар обволок его в приветственных объятьях.

    Звук резкого, прерывистого дыхания пробудил его от раздумий. Он моргнул глазами, и перед ним появилась тихая лесная поляна. Ритм его сердца стал бешеным. У его ног лежали две изувеченные фигуры - одна была неподвижна, другая ещё дышала - обе залиты кровью. Владимир (Vladimir) с удивлением оглядел себя. У него вид мальчика не старше пятнадцати. В правой руке крепко зажат охотничий нож, так крепко, что рукоятка вонзилась в ладонь. Его красивая одежда вся алая. Он узнал этот момент. Это были его друзья. Это были первые.

    Искалеченная фигура подползла и взглянула на него со смесью грусти и недоумения. Недоумение сменилось ненавистью. Рука вырвалась вперёд, схватив ботинок. Освободившись, Владимир (Vladimir) спотыкаясь, отступил от умирающего ребёнка. Мальчик открыл рот, чтобы закричать, но оттуда не вырвалось ни слова. Вместо этого струя крови пролилась на грязь. Его обвинили в убийстве. Владимир (Vladimir) уронил нож, и тьма поглотила его.

    Через мгновение он стоял у подножья горы в тени огромного сооружения. Перед ним на кольях висели бледные трупы. Под ними стояли резервуары с кровью, вырезанные в скале примитивными инструментами. Он поднял взгляд, защищая рукой обветренное лицо. На тропе впереди было видно ещё примерно дюжину таких же алтарей, расположенных на одинаковом расстоянии друг от друга. Он почувствовал знакомое учащение пульса. Не в силах унять чувство страха он начал подъём.

    Проходя залами древнего строения ведомый цепочкой из обескровленных тел, Владимир (Vladimir) начал волноваться сильнее. Наконец, он вошёл в огромный зал. Все находившиеся там висели, стекая в резервуары под ними. Перед этой ужасной сценой стоял монах, белые волосы зачёсаны назад с лица. Его кроваво-красные глаза на бледном лице угрожающе блестели, когда он поманил восторженного путника.

    Не мигая, Владимир (Vladimir) подошёл, заворожённый зрелищем, его взгляд был прикован к человеку перед ним. Монах с любопытством оглянулся. "Тебе не страшно, мальчик?" - заинтересованно спросил он. Не отрывая взгляда, Владимир (Vladimir) молча покачал головой.

    "Я знаю, кто ты, - продолжил монах, - ты предвестник, дитя моё. Кровавый Жнец (Crimson Reaper), явившийся собирать". Он мрачно улыбнулся, и, засмеявшись, продолжил. "Как тебя зовут, отрок?"

    "Меня зовут Владимир (Vladimir)", - растерянно пробормотал юноша.

    "Теперь ты мой ученик, Владимир (Vladimir), - улыбаясь, ответила старая фигура. - Не разочаруй меня".

    Владимир (Vladimir) глубоко уставился в глаза своего учителя. Взгляд заставлял кровь стынуть в жилах. Он убил этого человека. Он забрал его кровь. И именно Дмитрий (Dmitri) попросил его сделать это, угрожая смертью в случае отказа. Комнату вокруг него снова окутала тьма, оставив его наедине с призраком господина. Монах скрестил руки на груди. "Почему ты хочешь присоединиться к Лиге (League), Владимир (Vladimir)?" - выжидающе спросил Дмитрий (Dmitri).

    "Я желаю прославить свой благородный дом и отточить своё мастерство", - незамедлительно ответил Владимир (Vladimir).

    Призрак оскалился поражённой улыбкой. "Почему ты хочешь присоединиться к Лиге (League), Владимир (Vladimir)?" - повторил он.

    "Что бы сражаться во славу Ноксуса (Noxus), моей родины", - колеблясь, ответил Владимир (Vladimir).

    Радость Дмитрия (Dimitri) исчезла. Он выглядел недовольным. "Почему ты хочешь присоединиться к Лиге (League), Владимир (Vladimir)?" - повторил он ещё раз.

    Лицо Владимира (Vladimir) потемнело. На этот раз он ответил медленно: "Я должен убивать".

    Старый монах кивнул. "Каково это - обнажить свой разум?" - спросил он.

    Владимир (Vladimir) оскалился. "Стало легче, если честно", - выдавил он. Как будто в ответ, дверь за ним распахнулась, обволакивая его светом. Он был один.


    Перевод: Salabar
    Редактура: 3opuH

    Оригинал (ссылка)
    Candidate: Vladimir
    Date: July 27th, 20 CLE


    Observation

    Vladimir moves with purpose, his long hair and robes flowing dramatically behind him as his deliberate strides carry him swiftly towards his goal. The heels of his polished boots ring out against the marble halls of the Institute of War, an unwelcome clamor in the otherwise oppressive silence. He spies his destination ahead, a great stone doorway.

    The regal demeanor of our guest is a hoax; a trap for those foolish enough not to look beyond the surface. The perfectly groomed hair, the extravagant attire, the manicured fingernails… these marks of nobility are false. The truly perceptive will not be deceived by this charade. From his cruel, angular features, to the vicious, yet regal, jewelry that adorns his fingertips, there is no doubt: this is a predator.

    Vladimir pauses for a moment as he arrives, relishing the moment. He admires the craftsmanship with fickle, covetous eyes. A pair of panthers stand sentry in the relief of the marble archway, their lithe forms a tribute to their artisan's talent. An inscription above announces his destination: "The truest opponent lies within." He reaches out to caress the polished stone. The doors part at his touch, drifting silently open. Beyond them lay blackness. Vladimir licks his thin lips, and darts inside.

    Reflection

    Vladimir stood in the darkness of the Reflecting Chamber. For a moment there was only the silence and the expectant beating of his heart. Then there was a whisper.

    "Vladimir, my child," called a voice from the black. He recognized it instantly, and his hair stood on end. Out of the darkness strode another figure, of similar stature but clothed in the simpler robes of a monk. His ashen hair was rivaled only by the sickly pallor of his skin. His eyes were pure crimson.

    "Dmitri?" Vladimir inquired, incredulous, "but, master, you are gone. I killed you."

    The figure threw back his head, howling with laughter. "I cannot be gone, Vladimir. I am a part of you." As if in response, the monk's body dissolved into a fine red mist. The metallic smell of blood filled the air. Vladimir closed his eyes and breathed deeply, the warm vapor bathing him in its welcome embrace.

    The sound of sharp, labored breaths woke him from his reverie. His eyes snapped open, revealing a clearing in a serene forest. His heart raced in an excited rhythm. At his feet lay two mangled forms - one still, the other gasping - both drenched in blood. Vladimir examined himself in wonder. He was a boy no older than fifteen. In his right hand he clutched a hunting knife in a death grip - so hard, in fact, that the handle had cut him. His fine clothes were sullied everywhere with scarlet. He knew this moment. These were his playmates. These were his first.

    The maimed figure crawled towards him, looking up with a mixture of sadness and bewilderment. The expression turned to hatred. A hand shot forward, gripping his boot. Vladimir recoiled, breaking free and stumbling backwards away from the dying child. The boy opened his mouth as if to scream, but no words came out. Instead, a torrent of blood spilled forth from his lips into the dirt. He extended an accusing finger at his murderer. Vladimir dropped his knife, and the darkness took him.

    A moment later he was standing at the foot of a mountain trail in the shadow of a great structure. Before him, propped on a spike, lay a blanched corpse. Beneath that lay a font of blood, hewn into the rocks by primitive tools. He looked up, raising a hand to shield his wind-burned face. The trail before him contained perhaps a dozen such specimens, set at even intervals along the path. He felt the now familiar quickening of his pulse. The thrill overwhelming any sense of dread, he ascended.

    Wandering through the halls of this ancient structure, the trail of drained bodies guiding his path, Vladimir's excitement grew. He came at last to a great hall. All about him hung the deceased, their lifeblood settling in pools below. At the front of the grisly scene stood a robed monk, white hair slicked back out of his face. His blood-red eyes shone menacingly on his pale, implacable face as he beckoned to the enraptured traveler.

    Vladimir approached, unblinking; entranced by the spectacle, eyes locked on the man before him. The monk stared back curiously. "Have you no fear, boy?" he asked, interested. Vladimir shook his head wordlessly, never breaking his gaze.

    "I see what you are," the monk continued, "You are a harbinger, my child. A Crimson Reaper, come to collect." He smiled grimly, a peal of laughter following. "What is your name, young one?"

    "I am called Vladimir," stammered the bewildered youth.

    "You are now my charge, Vladimir," replied the aging figure, smiling. "Do not disappoint me."

    Vladimir stared deeply into his mentor's eyes. The sight made his veins run ice. He had killed this man. He had taken his blood. And Dmitri had asked him to do it; had threatened him with death if he refused. The room around him went dark once more, leaving him alone again with the phantom of his master. The monk folded his arms across his chest. "Why do you want to join the League, Vladimir?" asked Dmitri expectantly.

    "I wish to bring honor to my noble house and to hone my craft," Vladimir answered immediately.

    The apparition before cracked a bemused smiled. "Why do you want to join the League, Vladimir?" it repeated.

    "To fight for the glory of Noxus, my homeland," Vladimir replied, hesitant.

    Dimitri's amusement vanished. He looked displeased. "Why do you want to join the League, Vladimir?" he echoed.

    Vladimir's face darkened. He answered, slowly this time, "I must kill."

    The old monk nodded. "How does it feel, exposing your mind?" he asked.

    Vladimir bared his teeth. "Liberating, really," came his retort. As if in response, the door behind flew open, bathing him in light. He was alone.
    Xin Zhao (Синь Чжао)
    [float=right][​IMG][/float]
    Кандидат: Синь Чжао (Xin Zhao)
    Дата: 13е июля, 20 УСЛ


    Появление

    Такое ощущение, что присутствие Синь Чжао (Xin Zhao), хоть и весьма сдержанно, заполняет весь Великий Зал (Great Hall). Выражение непоколебимой решительности отражается на его лице, так же как потёртости на его полированных демасийских (Demacian) латах. Его характерный хвост раскачивается позади, пряди белых волос сверкают с каждым мерцанием ламп. В одной руке он несёт заострённый побитый таран, используемый как копье. Он притворяется, словно ему тяжело нести его – уловка, что бы сбить с толку тех, у кого острый глаз, но торопливый ум.

    Он не сводит пристальный взгляд с дверей Отражающей Комнаты (Reflecting Chamber), но он проанализировал каждую мелочь Зала – от зубчатых эполетов, украшающих cтатую Сёмита (Statue of Thurmit), до мощного расползающегося разлома, пересекающего северную стену. Он следует к дверям шагами, которыми можно было бы идти, будь он по пояс в смоле и замирает, чтобы исследовать надпись выгравированную выше.

    "Истинный противник кроется в душе".

    С прикосновением, смутные очертания мраморных дверей любезно открываются. За ними всепроникающая темнота начинает растекаться наружу, расползаясь у его ног, когда двери открываются шире. Эта темнота, используемая сущность тьмы, поглощает свет, каскадом разливая недоброжелательные тени вокруг входа. Не впечатлённый заклинанием Синь Чжао (Xin Zhao) ступает в покрывающую всё черноту.

    Отражение

    Отсутствие света особо не беспокоило Синь Чжао (Xin Zhao) – его ослепили в предыдущей схватке. Он коснулся лба, пальцы скользнули по шраму, оставленному кромкой демасийского (Demacian) щита, вспоминая ощущение заливающей глаза крови. Рана была подарком на память от человека, которого в ноксианских (Noxian) бумагах именовали Дробильщиком Костей (Bone Grinder).

    "Забавное прозвище, правда. Им следовало назвать его Стукач (Squeaker)".

    Из-за отсутствующего зуба Стукач (Squeaker) свистел всякий раз, когда выдыхал, это оказалось особенно смешным, когда он задыхался. В тот раз Синь Чжао (Xin Zhao) ловко уложил Стукача (Squeaker) на лопатки, хотя из-за своей самонадеянности он прозевал очевидный удар щитом. Он всё ещё мог слышать роковой боевой клич Стукача (Squeaker), дополняемый нелепым свистом, среди рёва тысяч, жаждущих крови зрителей, присутствовавших на Мясорубке (The Fleshing). Узнаваемое едкое зловоние арены все ещё жалило его нос – запах желчи, капающей с убитых противников, которые беспорядочно лежали повсюду. Он всё ещё мог видеть глаза Стукача (Squeaker), пылающие гневом, сквозь прорези в его запачканном шлеме, когда тот делал ложный выпад своим зазубренным палашом, готовясь ударить щитом.

    "Постойте, он мог видеть его".

    Это было ошеломляющее ощущение – наблюдение подсознательной картинки, проявляющейся в действительности. У Синь Чжао (Xin Zhao) было достаточно времени только чтобы пригнуться от башенного щита отрезавшего кончик его хвоста. Он инстинктивно отпрыгнул в сторону, грубо падая на бок, но точно уклоняясь от кругового удара Стукача (Squeaker), обернувшегося вокруг. Его правая рука потянулась, ища древко копья, но пальцы сжали лишь ветку. Как его обезоружили? Толпа над ними скандировала, требуя резни. Синь Чжао (Xin Zhao) поднял взгляд, замечая лица, которые прежде видел в другой жизни. Воспользовавшись замешательством своего противника, Стукач (Squeaker) сделал выпад – смертоносный колющий удар мечом, незаметный за его повреждённым щитом. Сидя в песке, Синь Чжао (Xin Zhao) был застигнут врасплох – слишком поздно, что бы увернуться, слишком поздно, что бы думать.

    Меч Стукача (Squeaker) вонзился в плоть между глазами Синь Чжао (Xin Zhao), его остриё прижалось к черепу. Пристально глядя тупо вперёд, его глаза сосредоточились на основании вражеского меча, где он увидел сжимающую его левую руку – темно-красная струйка стекала по запястью. Он почти рассмеялся. Пока его сознание работало, отчаянно пытаясь совладать с недавней цепочкой событий, его тело, всегда неусыпное, снова не подвело его.

    Синь Чжао (Xin Zhao) одним движением оказался на ногах, выхватывая меч решительным движением правой руки. Он услышал возглас удивления, когда двигался. Его левая рука, все ещё держащая выхваченный меч, рванулась вперёд, нацеленная в глазницу шлема Стукача (Squeaker). Тупой, мокрый звук отозвался эхом, сопровождаемым оглушительными аплодисментами толпы.

    К ужасу Синь Чжао (Xin Zhao) Стукач (Squeaker) не упал, как он ожидал – вместо этого, он хладнокровно сел. Синь Чжао (Xin Zhao) отскочил в защитную стойку, но Стукач (Squeaker) лишь достал осколок из глаза и снял шлем. Синь Чжао (Xin Zhao) упал на колени, сразу узнав измазанное кровью лицо своего наставника, Короля Демасии Джарвэна II (Jarvan II of Demacia). Стукач (Squeaker) улыбнулся, довольный смятением Синь Чжао (Xin Zhao).

    "Почему ты хочешь присоединиться к Лиге (League), Синь Чжао (Xin Zhao)?" Свист исчез.

    Голос Синь Чжао (Xin Zhao) был хриплым: "Что это за уловка?"

    "Ответь на вопрос".

    "Я представляю Демасию (Demacia)… и её... истинного короля". Какая-то часть Синь Чжао (Xin Zhao) знала, что это был беспощадный мираж, но тяжесть в его сердце появилась небеспричинно.

    "Чтобы победить своего заклятого врага, Ноксус (Noxus)?"

    "Чтобы служить высшим интересам Демасии (Demacia)".

    Пауза. "Каково это – обнажить свой разум?" Изуродованный глаз дёргался, вероятно, пытаясь изучить ответ Синь Чжао (Xin Zhao).

    "Несравнимо мерзкий". "Не то, чего я ожидал".

    "Несравнимо мерзкий? Действительно? – Джарвэн (Jarvan) указал на тела окружавшие их. – И в твоей жизни столько всего, с чем ты мог бы сравнить".

    "У меня было достаточно всего. Я прошёл Ваше испытание?"Синь Чжао (Xin Zhao) устал от игры, устал быть уязвимым.

    "Мы закончили с Вами Синь Чжао (Xin Zhao), но скоро Вы осознаете, что настоящее испытание ещё не началось".

    Арена и усмехающееся одноглазое лицо Джарвэна (Jarvan) растворились в облаке чёрного дыма. Синь Чжао (Xin Zhao) обнаружил себя стоящим в небольшой прихожей, перед длинным коридором, который, он был уверен, вёл в Лигу (League). Позади него красиво украшенные мраморные двери мягко распахнулись, предлагая бегство.

    Ему хотелось рухнуть. Ему хотелось повернуться и уйти, никогда больше не задумываясь об этом месте снова. Вместо этого он услышал голос Джарвэна (Jarvan) в своей голове. На сей раз, он знал, что это была не иллюзия.

    "Этому миру нужны храбрые люди, чтобы нести бремя, которое в противном случае раздавит всех нас. В глубине души Вы демасиец (Demacian), Синь Чжао (Xin Zhao). Будьте уверены в своей силе, и Вам никогда больше не придётся преклонять колени".

    Синь Чжао (Xin Zhao) встал во весь рост и прошёл в Лигу Легенд (League of Legends).


    Оригинал (ссылка)
    Candidate: Xin Zhao
    Date: July 13th, 20 CLE


    Observation

    Xin Zhao's presence, although patently reserved, seems to resound throughout the Great Hall as he enters. An expression of stoic determination drapes across his face, as oft-worn as his polished Demacian plates. His signature topknot billows behind him, white streaks glinting with every flicker of the lamps. In one hand, he carries a bladed battering ram passed off as a spear. He feigns difficulty bearing its weight, a ploy to mislead those with sharp eyes but brash wits.

    His gaze never drifts from the ornate doors of the Reflecting Chamber, but he has analyzed every nuance of the Hall, from the spiked epaulets adorning the Statue of Thurmit to the slinking stress fracture snaking through the northern wall. He stalks to the doors with a stride that would be unhampered waist-deep in tar, and pauses to examine the inscription etched above.

    The truest opponent lies within.

    With a touch, the looming marble doors part obligingly. Beyond them, a pervasive blackness spills forth, sprawling at his feet as the doors widen. This murk – the harnessed essence of darkness – absorbs light, cascading negative shadows around the rim of the entryway. Unimpressed by the conjuration, Xin Zhao steps into the blanketing ink.

    Reflection

    The absence of light didn’t bother Xin Zhao much; he’d been blinded in fights before. He touched his forehead, fingers tracing a scar left by the edge of a Demacian shield, remembering the sensation of blood pooling in his eyes. The wound was a parting souvenir from a man the Noxian papers had called the Bone Grinder.

    Funny name, really. They should have called him the Squeaker.

    A gap in the Squeaker’s teeth caused him to whistle whenever he exhaled, an effect which became quite ridiculous when he panted. Xin Zhao had dispatched the Squeaker handily back then, although cockiness blinded him to the obvious shield strike. He could still hear the Squeaker’s fateful battle cry – tinged with that absurd whistle – amidst the roar of thousands of bloodthirsty onlookers, attendants of The Fleshing. The familiar acrid stench of the arena still stung his nose, the perfume of bile dripping from slain opponents who lay scattered in all directions. He could still see the Squeaker’s eyes, lit with rage through slits in his tarnished helm, as he feinted with his chipped broadsword, shield poised to strike.

    Wait, he could see him.

    It was a disorienting sensation, watching an image of the mind’s eye manifesting in reality. Xin Zhao had barely enough time to duck, the tower shield raking the length of his mane. Instinctively, he dove away, falling unceremoniously on his haunches but narrowly evading a spinning slash as the Squeaker whirled about. His right hand tightened, seeking the reassurance of his spear, but his fingers grasped only palm. How had he been disarmed? The crowd above was chanting for carnage. Xin Zhao glanced up, noticing faces he’d seen before in another life. Capitalizing on his opponent's confusion, the Squeaker lunged, a fatal sword thrust obscured behind his battered shield. Sitting in the sand, Xin Zhao was caught unprepared, too late to dodge, too late to think.

    The Squeaker’s blade slid into the flesh between Xin Zhao’s eyes, its tip pressing against his skull. Gazing dully forward, his eyes focused on the base of the enemy blade, where he found his left hand clenched, a crimson trickle dripping down his wrist. He almost chuckled. While his mind reeled, desperately trying to cope with the recent series of events, his body, ever-vigilant, never failed him.

    In a single motion, Xin Zhao was on his feet, his right hand snapping the blade with a decisive strike. He detected a squeak of surprise as he moved. His left hand – still gripping the severed blade – shot forward, finding its mark in the eye of the Squeaker’s helm. A thick, wet sound echoed in return, followed by a deafening cheer from the crowd.

    To Xin Zhao's horror, the Squeaker did not topple over as expected; instead, he sat down calmly. Xin Zhao recoiled into a defensive stance, but the Squeaker only yanked the shard from his eye and shucked the helm. Xin Zhao fell to his knees, at once recognizing the blood-drenched face of his mentor, King Jarvan II of Demacia. Jarvan smiled, pleased with Xin Zhao’s distress.

    “Why do you want to join the League, Xin Zhao?” The whistle was gone.

    Xin Zhao’s voice cracked, “What trickery is this?”

    “Answer the question.”

    “I represent Demacia…and her...true king.” Some part of Xin Zhao was aware that this was a cruel mirage, but the weight in his heart prevailed over reason.

    “To defeat your archenemy, Noxus?”

    “To serve the best interests of Demacia.”

    A pause. “How does it feel, exposing your mind?” The mutilated eye twitched, apparently attempting to study Xin Zhao’s response.

    Horrible beyond comparison. “Not what I expected.”

    “Horrible beyond comparison? Really?” Jarvan gestured at the carcasses all around them. “And you have so much in your life to which you could compare.”

    “I’ve had enough of this. Have I passed your test?” Xin Zhao was tired of the game, tired of being vulnerable.

    “We've finished with you Xin Zhao, but you'll soon find that the true test has not yet begun.”

    The arena and the grinning, one-eyed face of Jarvan dissolved in a puff of black smoke. Xin Zhao found himself standing in a claustrophobic antechamber, facing a long corridor which he knew led to the League. Behind him, the ornate marble doors swung open softly, offering retreat.

    He wanted to crumple. He wanted to turn and leave, never to set eyes on this place again. Instead, he heard the voice of Jarvan in his head. This time he knew it wasn't an illusion.

    “This world is in need of men with the courage to bear weight which otherwise would crush us all. You’re a Demacian at heart, Xin Zhao. Have confidence in your strength, and your knees will never buckle.”

    Xin Zhao rose to his fullest height and marched into the League of Legends.


    З.Ы. На данный момент переведены и выложены ВСЕ существующие Суды. Новый Суд появляется с выходом нового чемпиона, для старых чемпионов суды тоже пишутся (подтверждение). Народ, пожалуйста, хватит писать сообщения вроде: "Плз, выложите суд имя_чемпиона" или "А когда суд имя_чемпиона переведёте"...
    З.З.Ы. Конструктивная критика по переводу приветствуется.
     
    Maxiko.Sun, nnuulllll, Capkazm и 182 другим нравится это.
  2. Glaatum

    Glaatum Коренной житель

    интересненько)
     
  3. 3opuH

    3opuH Translator Team

    В планах закидывать в эту тему каждую новую и, по возможности, добавлять старые истории.
     
    9 пользователям это понравилось.
  4. Ролевикам будет интересно такое.

    Но всё таки я думаю большая часть народу сидит тут (в разделе новости) ради "технических" новостей. В лиге большая история и там почти каждый патч новая страница. Было бы классно если бы кто то занялся полноценным переводом, но увы.. Это долго, много и т.д
     
  5. А по мне так интересная история...любл такое
     
  6. Limonad

    Limonad Коренной житель

    Супер перевод, с меня плюс, читать было интересно, поддерживаю, чтоб каждый новый суд, тут публиковался =) !!!
     
  7. Zirgo

    Zirgo Опытный Пользователь

    классно)
     
  8. Stealendary

    Stealendary Старожил

    если мона побольше и про всех )
     
  9. idioteque

    idioteque Коренной житель

    А где здесь новость ? Поставил плюс за перевод ,но ведь стена безсмысленного текста,не затронувшая игру.
     
    1 человеку нравится это.
  10. 3opuH

    3opuH Translator Team

    Новость была на оф сайте, правда ещё в день выхода пенька)
     
    3 пользователям это понравилось.
  11. Dzirit

    Dzirit Коренной житель

    Очень интересно. Предлагаю создать отдельный раздел для этих тем. Хотя он может уже и есть. Спасибо за перевод. Плюс поставлю тоже. Даже может помогу с переводом:)
     
    2 пользователям это понравилось.
  12. Zirgo

    Zirgo Опытный Пользователь

    хорош)
     
  13. Gamash

    Gamash Коренной житель

    good, побольше бы таких
     
  14. xodu

    xodu Опытный Пользователь

    Все равно общее представление об истории лиги сумбурное , как бы они не старались . Пишут о каждом в отдельности , потом пытаются связать события , в общем пепец.
     
  15. Klafi

    Klafi Коренной житель

    ну че, ждем "Лилит"?))
     
  16. Jarges

    Jarges Опытный Пользователь

    Угу угу, с цепной молнией и сандерштормом B)
     
  17. Aventar

    Aventar Фаворит форума

    [​IMG]
     
    4 пользователям это понравилось.
  18. Feadaron

    Feadaron Коренной житель

    нужно больше переводов на всех чампов :)
    как понимаю это история вступления в лигу



    наверно стоит заменить "обнаружил себя" на "очнулся"
     
  19. DrSnail

    DrSnail Старожил

    А Вот я так не думаю. Если заменить, то получиться как-то лаконично. А это не есть хорошо. Читать будет менее интереснее
    Но идея Не плохая. Хоть краткость и сетсра таланта, но все таки будет не то.
    Лично для меня стало бы менее интерснее.
    Имеено данный вариант необычайном оброзом созадет атмосферу, как будто ты находишься там.
     
  20. Mad unicorn

    Mad unicorn Опытный Пользователь

    Кто такая Лилит? Полазил по лору и ничего не нашел.
     
  21. DantesikO

    DantesikO Коренной житель

    Старые чемпионы однозначно есть здесь! Но насколько я помню нельзя копировать с ру форумов... или можно...

    А на счёт раздела, давайте попросим что ли) я сейчас тему создам поддерживаёте её коментами!)
     
  22. Limonad

    Limonad Коренной житель

    блин, жалко до этой темы самому приходилось переводить =)
     
  23. 3opuH

    3opuH Translator Team

    История Кармы во многом понравилась тем, что описали события непосредственно связанные с другими героями Лиги.
     
  24. хотел бы чуть поправить автора:
    Warwick читается как Уорик, но кому как нравится
     
  25. 3opuH

    3opuH Translator Team

    Я кстати тоже об этом долго думал. Промт и иже с ним переводят как Уорик, но лично мне приятнее произносить Варвик, а что думает многоуважаемая общественность?
     
  26. Часть многоуважаемой общественности в лице меня считает, что по правилам английского языка "war" читается примерно как "уо" с удлинённым звуком "о"; "wick" - "уик" (нормальную транскрипцию можно погуглить). В сумме звучание - "Уоуик". Уорик же - имя собственное (город в Англии), ориентироваться на произношение коего не стоит ИМХО.
     
  27. Psizhek

    Psizhek Фаворит форума

    Оо Попробовал читать перевод Зорина, ничего толком не понял, по несколько раз перечитывал пердложения. Такое ощущение что либо я деградировал, либо манера перевода очень крива для моего мозга =\ Потом прочел перевод Салабара, вроде норм воспринмиается его текст.. так уж хз- под каким то двойственым впечатлением остался от работ автора , но все равно спасибо за труд.
     
  28. Feadaron

    Feadaron Коренной житель

    про карму - шик
     
  29. 3opuH

    3opuH Translator Team

    Добавил Суд Ургата, в котором, кстати фигурирует сегодняшняя звезда Лиги Легенд - Джарвен IV-й и я подозреваю, что в Суде Джарвена тоже должны быть отсылки к Ургату.
    Я не сохранил ник человека, который этот перевод сделал, напишите пожалуйста, а то как-то неудобно получается.
     
  30. Gorst

    Gorst Опытный Пользователь

    Спасибо за переводы!
     
Статус темы:
Закрыта.