Театр Теней

Тема в разделе "Уголок писателей", создана пользователем exSpectrum, 11 мар 2012.

  1. exSpectrum

    exSpectrum Фаворит форума

    Театр теней. ​


    Всё правильно: когда огонь вода и ветер очистят мир, и все злобные твари будут уничтожены или унесены прочь, последний и самый могущественный из них не должен избежать этого разрушения. ​
    Роджер Желязны. ​


    Чем светлее город, тем темнее у него тень... ​
    Токо Аодзаки. ​


    -Папа! Я боюсь этих чудовищ, хочу домой! - Девочка лет восьми нервно дергала своего отца за рукав его потертого пиджака и постоянно поглядывала на сцену. - Давай уйдем отсюда, пап, прошу!
    -Келли, не бойся, прошу тебя. Это же всего лишь тени, а ты так давно хотела выбраться в театр. Уж извини своего отца, но на большее у нас нет денег. - Лицо мужчины перекосила гримаса скорби, - мы же не можем просто так выкидывать деньги на билет. Постарайся расслабиться, к тому же играют здесь, для такого театра, вполне хорошо.
    -Ну и ладно! - Выразив в шепоте все свое детское возмущение, Келли прижала колени к груди и уткнулась в них лицом, изредка отрываясь и глядя на сцену, когда вокруг начинали хлопать и кричать зрители.
    Как можно не бояться, или тем более расслабиться, когда происходит такое?! Вон, там же самый настоящий дракон, пусть и спрятанный за занавесом, а там уже корабль бороздит просторы неизведанного моря, усыпанного островами льдин. Я не знаю, как они все это сюда принесли, но ведь это правда! Все - правда!
    А взрослые вокруг все кричали, пили и смеялись; они ничего не видели, да и не хотели видеть. Им хватало глупой иллюзии, истории, простой и прямой как стрела, под которую можно пару раз посмеяться и на время забыть об окружающем мире.
    Но вот, наконец, раздался последний взрыв аплодисментов. Келли не видела, чем все закончилось, хотя может оно и к лучшему, но было все равно немного обидно. Вскоре занавес раздвинулся и на сцену вышел молодой человек, одетый в изящный белый камзол. К нему тут же рванулись поклонницы, кто-то с цветами, а кто-то и без них. И вот там уже образовался круг, полный пошлых шуток, пошлых намеков и разговоров. Все-таки в те времена актеров, да и театр любили намного больше.
    -Папа, но он же не похож на рыцаря?
    -Никакой он и не рыцарь - простой дворовый актер для таких, как мы. - Мужчина грубовато усмехнулся, - Рыцарь, ну ты и скажешь, конечно!
    -Но там никого больше не было! Только рыцарь и чудовища, я же видела!
    -Там не было ни рыцарей, ни чудовищ - только этот пройдоха и тени на занавесе, ничего больше. У тебя слишком богатое воображение Келли.
    -Неправда! Неправда, неправда, неправда! Как ты можешь говорить такое, когда сам все видел?! - Девочка теперь чуть не кричала, и окружающие зрители стали недоуменно на неё коситься и шептаться, даже актер кинул на неё мимолетный взгляд.
    -Не кричи на отца девчонка! - Грубая сальная рука отвесила девочке ощутимую затрещину так, что в детских глазах появились слезы непонимания. Зато отец расслабился и даже чуть улыбнулся, а окружающие тут же перестали обращать на них внимания: простая семейная ссора, чего тут нового? Отец взял девочку за руку и небрежно потащил к выходу из театра, а потом так же тащил и по мокрым от дождя улицам, не обращая внимания на прерывистые всхлипы.
    Когда они оказались дома, слезы уже высохли, зато одежда и обувь испачкались и насквозь промокли. Ужина в этот день не было, только соседка, заскочив на минуту, дала Келли свежевыпеченную лепешку, но тут же ушла обратно. А отец даже и не заметил: он как всегда что-то кричал по телефону в своей комнате, периодически осушая стакан дешевого скотча. Только один раз, когда Келли уже почти уснула, он приоткрыл дверь и взглянул на её белое от холода лицо, с подобием гордости. Да, наверное, он был горд тем, какой он отец, и не нам отнимать у него иллюзию примерного семьянина.
    А девочке в то время снились кошмары, перемежавшиеся приступами легкого кашля. Повсюду были драконы, огромные псы и крысы, ядовитые змеи пустынь и кровожадные акулы. И все они дергались и извивались в такт взмахам рук того самого актера, словно чудовищный оркестр в игре безумного дирижера.

    *** ​

    -Добрый день, юная мисс. Мы встречались раньше? - Молодой человек соскочил с подмостков сцены и поспешно направился ко входу, где и застыла девочка. Театральный зал был пуст, и его шаги, эхом отдававшиеся под потолком, заставляли девочку съеживаться. - Постойте-ка, да ведь это вы вчерашняя крикунья, я прав? На вас лица нет, а вчера была такой бойкой. Пошлите со мной, я приготовлю чай.
    -Никакая я не крикунья, а... - голос девочки прервал приступ кашля.
    -Вот выпьем чай, тогда и поговорим, а пока лучше скажи, как тебя зовут и где твои родители? Как они могли отпустить тебя сюда в таком состоянии? - Актер сбросил свой пиджак и набросил его девочке на плечи. - Ты же вся дрожишь!
    -Меня зовут Келли, а вас как мистер?
    -Уилл Салливан, честь имею, - актер склонился в шутливом поклоне, но тут же выпрямился обратно. - Пройдемте ко мне в комнату, там хотя бы есть отопление. Не хватало еще, чтобы молодые поклонницы, даже не знающие моего имени, умирали на ступенях моей сцены. Я ведь не любитель трагедий.
    Остаток пути по пыльным коридорам за сценой они проделали, молча, лишь иногда тишину нарушал приглушенный кашель. Дверь в комнату показалась неожиданно за еще одним резким поворотом, да и во всем этом здании не было ни одной плавной линии, только резкие штрихи. Тогда любили так строить, наотмашь, особо не гоняясь за красотой.
    Внутри комната смотрелась вполне уютно: пара многое повидавших деревянных кресел, небольшая тумбочка, на которой вместо привычной бутылки спиртного стоял тусклый чайник. Здесь было много привычных взгляду вещей: полки для журналов, незастеленная кровать, вместо иконы на стене красовался вульгарный портрет какой-то дамы, обои были обшарпаны, а плита вся запачкана. Но все-таки это было довольно милое обиталище, обладающее творческим шармом и притягивающее легким хаосом.
    Уилл тут же бросился ставить чайник, жестом указав девочке на кресло. Только когда от плиты раздался хрипловатый свист и их стаканы наполнились кипятком с листьями мелиссы и лимоном, актер позволил себе расслабиться в другом кресле.
    -Теперь можно и поговорить,- молодой человек сложил свои руки на паром, идущим от стакана, и с любопытством взглянул на девочку. - Я все-таки должен узнать, где твои родители и зачем ты вообще пришла сюда?
    -Папа дома, он отпустил меня, правда! А пришла... я не знаю зачем. - В глазах девочки показалось легкое замешательство: похоже, она даже и не думала задавать себе этот вопрос, и потому смутилась.
    -Отпустил, или ты просто сбежала? - Уилл вновь улыбнулся и подмигнул девочке. - Вот уж не был твой отец похож вчера на того, кто бы потакал своему ребенку во всем. Я знаю таких родителей, мои были такими же.
    -Да, сбежала! - Келли с вызовом глянула в глаза актеру, но тут же чихнула и приникла.
    -Эй, не стоит быть такой воинственной, я не собираюсь тотчас возвращать тебя обратно, хотя бы потому, что на улице прохладно, а мое пальто почти не греет. Но ведь зачем-то ты сюда пришла, или я просто так растрачиваю свой чай на незнакомок и готовлюсь отвечать на вопросы?
    -Мистер Салливан, вы рыцарь?
    -Всей своей душой! - Актер заливисто рассмеялся, - увы, таким, как я, титул Сэра теперь не дают. Но рыцарь ли я, думаю, да. Вот уж не ожидал таких вопросов от восьмилетней девочки.
    -Значит, вы правда боролись вчера со всеми теми драконами и другими... - девочка неожиданно замялась,- наверное, монстрами? А мой отец мне не верил!
    -Да, других людей с такой профессией мне пока не удалось встретить. А взрослые, они слишком давно живут, чтобы верить в такие вещи. Это в тебе жизнь еще не успела убить всю романтику, и вряд ли убьет. Читай побольше романов, с ними и живется проще!
    Девочка заинтересованно глядела своими зелеными глазами на актера, он говорил такие вещи, которые ей не говорил еще никто: ни учителя в школе, ни глупые мальчишки, ни отец, ни мать... Нет, сейчас не время грустить.
    Они еще долго сидели так и болтали о пустяках, до самого вечера. Сначала, он просто рассказывал ей о своей прошлой жизни, о том, как он играл в королевском театре, а потом просто взял небольшой томик Де Сада и начал читать. Их общение закончилось на "Гасконском остроумии", когда часы уже пробили восемь раз. Уилл стоял в главных дверях театра и махал рукой на прощание, пока Келли не скрылась за поворотом, а затем заперся в своей комнате. Только крысы и кошки пару раз слышали какие-то глухие удары, доносившиеся оттуда среди ночи, да одна старуха, тащащаяся с бульвара, увидала в окне какую-то жутковатую рожу. В остальном все было спокойно.

    *** ​

    -Ах ты, дрянная девчонка! - В тишине комнаты раздался еще один глухой удар тяжелого армейского ремня и почти сразу же громкий вскрик. - Где ты шлялась весь день, гадина?! Черт бы тебя побрал, отвечай отцу! - И вновь удар и вскрик...
    Стройная и такая беззащитная, девочка стояла среди комнаты, а вокруг неё ходил этот пьяница. Да, конечно, он был пьян, и это была его пьяная забота. Его, заплывшего жиром и потерявшего все свое достоинство, его, выливающего себе в горло как минимум по бутылке в день, его, живущего с дочерью в конуре, которую страшно было-то и квартирой назвать. А сейчас он размахивал огромным ремнем и дико бранился, не забывая периодически присовокупить к своим словам тяжелый удар.
    А ей нечего было сказать, поэтому она просто молчала и терпела. В невинном и чистом детском сердце, вновь из ниоткуда появлялась дикая ненависть. Она появлялась там каждый раз, когда она видела своего отца, этого чертового пьяницу. В конце концов, он устал её бить и, бросив ремень, взял ключи и куда-то ушел, прихватив с собой бутылку. А девочка лежала, лежала и плакала от своей беспомощности, от ненависти и от простого одиночества.

    ***​

    Отец вернулся утром, но он вернулся не один. На его жирном и злом лице виднелась пара новых синяков, а на плече кровоточил порез. Но в его глазах читалось какое-то подобие грусти и, может, разочарование?
    -Дайте ей хоть выспаться, последний раз хоть, господин!
    -Пасть свою закрой. Тут и так все воняет твоим гнилым дыханием да пьяным перегаром, надеюсь, хоть девчонка у тебя не от бутылки родилась.
    -Но господин, умоляю, дайте хотя бы я ей сам все скажу.
    -Я бы на её месте и видеть тебя не хотел, слишком жалкое зрелище. А теперь заткнись, иначе получишь пули в руку. Тяжеловато, наверное, будет потом в порту мешки грузить? Как же низко надо пасть, чтобы выплачивать долги своей дочерью. Знаешь, я видел в жизни столько гнусных тварей, но ты всех их переплюнул! - Говорящий резко выпрямился и ударил отца девочки рукоятью револьвера в скулу. Раздался хруст и тот мешком осел на пол.
    Господин же, поправив свой дорожный плащ, направился к комнате Келли. Та сначала не поняла, что кто-то врывается в её чудесный сон, и потому только крепче сжалась под тонким одеялом. Зато склизкое прикосновение к коже и холодный голос подействовали тут же, сна как не бывало, начинался очередной дневной кошмар.
    -Вы кто такой? - Девочка отползла от человек на другой край кровати, с испугом глядя на него.
    -Теперь я - твой хозяин, поэтому быстро одевайся и пошли. Больше ты здесь не живешь. - В голосе этого господина слышалось такое ледяное презрение, что Келли не могла даже ответить. Её словно сковали, и даже малейшее движение давалось огромными усилиями.
    -Ладно, мне надоело ждать, поедешь так, мне плевать. - Рука человека уже протянулась, чтобы схватить девочку, но тут на плечо незнакомца опустилась бутылка с остатками выпивки. Келли же, словно очнувшись ото сна, рванула к выходу, схватив на бегу куртку и свои ботиночки.
    Господин оправился на удивление быстро, на удивление, под этим внешним лоском скрывался полный сил человек. Револьвер взмыл в воздух, в тишине комнаты раздался грохот выстрела.
    -Пытался спасти её? От тебя её спасать надо было. Впрочем, может этим поступком, ты искупишь себе пару лет ада. Но, сам подумай, куда ей бежать?! Родных нет, на улице она умрет, да и я теперь сгною её, как только поймаю. Все бессмысленно. Как-нибудь еще сыграем на том свете, а сейчас извини, меня ждут дела.
    Человек подхватил с кровати свою шляпу, сброшенную ударом, положил в карман револьвер и направился к выходу. День обещал быть долгим.

    *** ​

    -И снова доброе утро, опять сбежала? Право, не каждый же... - Келли, всхлипнув, бросилась к актеру и обняла его. Она уже не могла больше держаться, и слезы вновь потекли из покрасневших глаз, в такт вздрагиваниям её тела.
    -Заходи, что у тебя случилось? Ну-ну... соберись, ты должна быть сильной. Где та бойкая девчонка, которая приходила сюда вчера? Это все твой отец? - Уилл бережно взял девочку на руки и отнес её на кровать.- Решила сбежать навсегда?
    -Да, сбежать... - девочка вновь зарыдала. - Он продал меня, просто продал, отдал за долги! - Она пыталась зарыться в подушку, спрятаться там от проблем, словно их и не было, но грусть безостановочно жгла её изнутри.
    -Не бойся, никому я тебя не отдам. Здесь тебя никто не будет никому отдавать, ты - вольная. А теперь соберись с силами, для меня женские слезы, как ножом по сердцу.
    -Хорошо, я попробую. - Келли селя в кровати и, откинув непослушную прядку с лица, попыталась улыбнуться актеру.
    -Сегодня у меня здесь последнее выступление, а потом, хочешь, мы уедем отсюда? Куда угодно: в Австрию, в Италию даже в Америку! Просто убежим, хотя это и не слишком храбро, но молодые леди не должны сражаться с такими проблемами. Побудешь на моем выступлении?
    -Да, конечно, я подожду. Ты ведь рыцарь, ты спасешь меня?
    -Спасу...- Он подождал, пока Келли забылась беспокойным сном в его кровати, начеркал ей записку, на случай, если его не окажется рядом, когда она проснется, и пошел готовить выступление.
    На душе у Уилла было сейчас так плохо, как не было никогда. Он чувствовал, понимал все, что переживает эта девочка, но не мог взять это себе, не мог сделать её счастливой и избавить от кошмаров жизни. Он натягивал занавес и выносил свои куклы, отсылал курьера к помощникам, расставлял декорации, но все его мысли были с одиноко спящей девочкой и с тем, что ей пришлось пережить.

    *** ​

    -Это он! Это он! Уилл!

    Представление уже началось, последнее представление, в этом грешном, забытом богом городе. Сегодня Уилл играл плохо, просто из рук вон плохо. Оно и понятно, ведь с тех пор, как Келли прибежала к нему за защитой, он был, словно в трансе. Все движения совершались автоматически, а в спектакль нужно вкладывать душу, без души вся игра - пуста, просто скорлупа. А теперь этот транс прервал крик девочки, сейчас сидящей на балке над сценой и смотрящей начало чудесного спектакля, и в этом крике был ужас.
    А я ведь никогда не был рыцарем, никогда не был широкой душой. Что же она во мне поменяла, эта простая рыжеволосая девчушка, дочь кабачного пьяницы? Что смогла во мне разбудить?
    -Спектакль отменяется. Любой, кто не выйдет из зала, сильно пожалеет. Свои деньги можете забрать на входе. Больше представлений в этом городе не будет. - Слова актера, показавшегося из-за занавеса, встретил разъяренный гул толпы.
    Как это так представление отменяется?! Мы пришли сюда веселиться! А ну играй дрянной актеришка!
    Толпа кричала, а актер стоял и ухмылялся в этом море людского негодования. Вскоре его ухмылка переросла в дикий смех, перекрывающий даже крики толпы. Ошарашенные люди стали затихать и смотрели на актера уже с некоторым страхом. Со страхом, с которым смотрят на больных людей, с пренебрежением. Только один из них пробирался к сцене, держа в вытянутой руке револьвер.
    -Извините мистер... Извините актер, но вы должны отдать мне девчонку. Она - моя собственность, и вам еще повезло, что вы останетесь живы. Не решитесь по-хорошему - умрете, здесь все в моей воле.
    -Умру? Что вы знаете о смерти мистер? Вы видели её хоть раз? Я вот видел, поверьте не слишком приятное зрелище. А знаете что! Я, пожалуй, вас познакомлю: смерть - жутко одинокая дама. - Уилл, или это был уже не он, подошел к краю сцены и дернул за шнур, свисающий с потолка. Занавес начал раздвигаться, девочка выбежала оттуда и прижалась к актеру, спрятав свое лицо.
    -Не бойся, тебе нечего бояться, Келли! - А за занавесом мерцала простая чернота, в которой что-то непрерывно передвигалось.
    -Да девочка, нечего бояться, прошу со мной! Отдай мне её быстро, я не боюсь темноты и твоей болтовни, уж прости! - На губах господина заиграла похабная ухмылка.
    -А зря не боишься. Вы все так хотели веселиться, так хотели видеть чудовищ, что ж. Я исполню ваше желание, ваше последнее желание. - Люди пытались смеяться, но у них не получалось, а потом попытки прекратились и зал огласил первый вскрик.
    Нет, никто не бросался на людей, на них самих нет. Тогда бы они смогли сопротивляться, они смогли бы бежать, а такого быть было не должно. Твари, появлялись внезапно. Они расцветали на стенах, как морозные узоры расцветают на окнах. Они рвали не людей, они рвали их тени: вон дракон, казавшийся таким неуклюжим, перебил одному банкиру позвоночник, а вот щупальца, появившиеся из ниоткуда, разорвали на части тень владельца местного кабака. Некоторые успевали кричать, некоторые умирали сразу же. Гибли все, все больше тел лежало на полу, только дети оставались стоять посреди зала, словно очарованные. В лицо лицемерному господину прыгнула то ли летучая мышь, то ли крыса, и начала рвать его своими острыми зубками. Затем к ней присоединилась вторая, раздался стон, полный ужасной боли, а актер стоял и улыбался, хотя по его лицу и катились слезы горечи.

    Все, что вышло из тени, в тень и возвратится!


    *** ​

    По улицам ночного города, не спеша, пробиралась парочка. На удивление, сегодня здесь не было народу, и потому никто их не видел. Человек в костюме, похожем на актерский, с наброшенным поверх дорожным плащом, и девочка, закутанная в шерстяной плед. Он шел, положив руку ей на плечо, а она прижималась к нему, изредка вздрагивая и посматривая на него своими выразительными зелеными глазами. Тишину города нарушал только легкий мужской голос, напевающий песенку-стих.

    Нынче - здесь,
    Да и то половинку, не весь!
    Завтра - там,
    И хотя повсеместно оболган -
    Стар и мал,
    Равнодушно никто не внимал
    И никто не отказывал в долгом
    Взгляде - вслед.
    Только там хорошо, где нас нет!
    - Сердцелов! -
    Только там хорошо, где ты нов:
    Не заведом, не дознан, не вызван.
    Прижились?, -
    Эта слизь называется - жизнью!
    - Переезд! -
    Не жалейте насиженных мест!
    Через мост!
    Не жалейте насиженных гнезд!
    Так флейтист, - провались, бережливость!
    - Перемен! -
    Так павлин
    Не считает своих переливов.

    Последние слова, которые услышал город в тот день, последние...



    Стихи - Марина Цветаева. Крысолов.
     
  2. Ikazuki

    Ikazuki Старожил

    О чем рассказ? ^^ А стих не плох. Жаль не твоего пера. )

    П.С. В лом щас читать. Хоть тут и маленько совсем...